Ниже мы публикуем текст, написанный Кириллом Медведевым, рассказывающий о культурно-историческом аспекте проекта «реконструкции» здания ЦДХ. Проекту коммерческой застройки территории ЦДХ сильно помогает представление о том, что здание является архитектурным уродом брежневской эпохи. Конечно, о вкусах спорить бессмысленно, но попытаться понять, откуда происходят те или иные вкусы, часто имеет смысл. В истории ГТГ/ЦДХ связь эстетики и политики особенно очевидна.

Конфликт между «традиционализмом» и «авангардом» не изжит в российском культурном сознании. Рыночное решение этого конфликта известно — русский авангард давно занял место в супермаркете мирового искусства. Однако рядовому жителю России он не стал от этого более понятен и близок, скорее, наоборот. В представлениях большинства существует некая внеисторичная единая система эстетической оценки, и понятно, что в этой системе «Черный квадрат» заведомо уступает, например, картине Врубеля «Демон», а Центральный Дом Художника — Эрмитажу или зданию МГУ на Ленгорах. Эффектные (нео)классические формы воспринимаются как безусловное воплощение красоты и гармонии, а, скажем, конструктивизм и рационализм послереволюционной эпохи с их неразделимым (и во многом вынужденным) единством красоты и функциональности оказываются безликим «совковым» трэшем.

Этот феномен невозможно списать на «массовое дурновкусие», ведь огромная часть интеллигенции также не приемлет авангардную эстетику, либо, в лучшем случае, воспринимает её как эпизод в истории форм, вне какого-либо исторического и политического содержания. (С этим же связан и распространенный вульгарно-прогрессистский взгляд на вещи: мол, только полный идиот или фанатический консерватор может препятствовать техническому — архитектурному, градостроительному и т.п. — прогрессу. «Эйфелеву башню сначала тоже ругали» и т.п.)

Исторически проблема такого культурного разрыва уходит корнями во многом в 30-е годы, когда, в результате окончательной бюрократизации и сталинизации советского режима, отделения масс от политики, возобладал неоконсервативный тренд в самых разных областях, в том числе, в культурной. Авангард в результате не исчез, а ушел в подпочвенный слой, став полутайным достоянием интеллектуальной верхушки. Второй важнейший процесс — кристаллизация в 50-е — 60-е годы двух, говоря словами Пьера Бурдье, габитусов, типов поведения и восприятия в среде интеллигенции, которые подспудно несли в себе две альтернативы развития СССР.

Во-первых, речь идёт о части — как «западнической», так и почвенной, в основном, гуманитарной — интеллигенции, которая выводила себя, в первую очередь, из модернизма Серебряного века, воспринимая его как традицию, искусственно прерванную, вместе с буржуазно-демократическим проектом, в октябре 1917-го. Самые решительные представители этого слоя отчаянно сопротивлялись советскому режиму и именно их искренние, выстраданные в борьбе представления оказались в итоге идеологией постсоветских либеральных реформ. Это, в первую очередь, идея о том, что слой частных предпринимателей непременно должен стать здоровой основой общества равных возможностей, гарантом демократии и правового порядка — на чём, собственно, и взошла идеология тотальной приватизации, очередной виток которой мы наблюдаем сегодня: уплотнительная застройка, захват последних кусков общественной собственности, частью которой и является ЦДХ (построенный на деньги, которые отчисляли в фонд предприятия, дававшие заказы на оформление художникам).

Во-вторых, речь идёт о слое, в первую очередь, научно-технической интеллигенции, которая, в огромной степени наследуя рационалистической культуре и сознанию 20-х, отвечала за НТР в нелегких условиях бюрократической диктатуры и, соответственно, имела гораздо лучшее представление о глубинных достоинствах и провалах советского социализма, чем «проклятые поэты» андеграунда с их великолепно архаичным культурным сознанием или диссиденты, полагавшие, что всеобщая «жизнь по лжи» есть единственное препятствие для реализации в России западной демократической повестки.

Рационалистический проект ЦДХ, так же, как многие другие очевидные достижения советской цивилизации, — продукт сознания и навыков именно этого слоя, аккумулировавшего в себе многие её прогрессивные свойства, однако изолировавшегося в своей профессии и, в унисон с позднесоветской политической пассивностью масс, уходившего от какой-либо политической артикуляции. Так что в перестройку, когда общественная (хоть и бюрократизированная) собственность, на базе которой работал этой слой, оказалась под угрозой, он не смог или не захотел выдвинуть проекта, альтернативного либерально-капиталистическому. Что и привело к растворению в глубокой депрессии 90-х — когда либеральная власть однозначно осознавалась проводником неокапиталистического варварства, а Компартия, спекулировавшая реваншистской риторикой, не могла обеспечить этим людям достойного политического представительства.

Потому сегодня, вместо выработанного советскими архитекторами плана публичной территории от Воробьёвых гор до Каменного моста и зелёных пространств напротив Кремля, мы видим другой, с позволения сказать, план — план частного «освоения» и коммерческой застройки того же пространства, который вырабатывается российскими архитекторами по заказу постсоветской/новорусской верхушки (и под прикрытием профанированной демократической процедуры.)

И дело тут вовсе не в профессиональном уровне архитекторов или специалистов, якобы неспособных понять чудовищность тех или иных замыслов, а также не в какой-то особой советской сервильности, на которую часто списываются злоупотребления буржуазно-чиновничьего режима. Согласно легенде, западный архитектор Фостер смоделировал свой «Апельсин» на основе фрукта, вылепленного из пластилина супругой мэра Москвы Еленой Батуриной. Пусть это анекдот, но неоколониальный размах, с которым Фостер был готов «освоить» пространство в центре Москвы, не позволяет усомниться в его профессиональных качествах дельца на службе у неолиберального/полупериферийного капитала.

Захват публичной сферы бизнесом, срастание интеллектуалов, профессионалов с неолиберальной элитой — процесс, отмечаемый сегодня во всем мире, поэтому главным неизбежно становится вопрос, в какой связи находятся профессиональные, экспертные группы с запросами тех или иных групп, слоев, классов в обществе.

Связать работу экспертов и профессионалов — архитекторов, экологов, социологов, реставраторов — с интересами всех горожан, а не властных лобби и корпораций — в этом, очевидно, и есть главная на сегодняшний день задача движения в защиту территории ЦДХ и публичного городского пространства.

Таким образом, в происходящем сегодня вокруг ГТГ и ЦДХ можно выделить — культурный смысл: возможность увидеть советское революционное искусство (в огромном количестве представленное в ГТГ) не как набор изолированных и малопонятных артефактов, а как документ беспрецедентного социального подъёма, и его, с одной стороны, грандиозное утопическое измерение, с другой — малопостижимое сегодня желание художников и архитекторов работать для масс, а не для богатого и власть имущего заказчика.

В идеологическом смысле случай с ГТГ/ЦДХ даёт нам ещё один шанс отойти от двух примитивно-однобоких (либерального и национал-сталинистского) образов советского проекта, осознать его двойственную, противоречивую природу, прогрессивные свойства которой уже много лет уничтожается на корню, а реакционные, полуфеодальные вполне востребованы и удачно эксплуатируется в реставрированной капиталистической реальности.

Есть и политический смысл — мобилизация вокруг ЦДХ могла бы стать случаем превращения деятелей искусства или науки из «профессионалов», замкнутых в своей среде и тотально зависимых от правящего класса, в полноценных участников публичной дискуссии и массового сопротивления, а т.н. «простых людей» — в творцов собственной среды обитания, собственного общества и истории. В стремлении к этому авангард и социализм едины.

Кирилл Медведев, «Вперед»

ИА «ИКД»

Ссылки по теме:

Митинг против сноса ЦДХ и общественные слушания

«Защитим наше право на культуру!» Митинг за Третьяковку у входа в ЦПКиО им. Горького

В Москве прошел пикет в защиту Центрального Дома Художника

Москвичи выступят против застройки Крымского вала

«Апельсин» разобрали по долькам

Для Третьяковки построят новое здание. Какой ценой?

Не дадим «уплотнить» Третьяковку!

Московские власти собираются застроить парк искусств

ЦДХ все-таки хотят сносить. Будет ли реакция общественности?