В последние несколько недель не проходит ни одного выпуска новостей, в котором бы не говорили про надвигающейся экономический кризис. В ход идут сравнения с небезызвестной Великой депрессией 30-х годов, которая серьёзно подорвала веру экономистов в свободной рынок. При этом никто из официальных комментаторов не касается самой сути происходящего и не объясняет, как так уверенно процветающая капиталистическая экономика начала рушиться из-за проблем американский ипотечных банков. Не претендуя на особую объективность и не вдаваясь в подробности с чего все началось, попытаемся оценить, что происходило в последнее время в мировой экономике и сделать некоторые выводу по текущему моменту.

Последние несколько десятилетий развития мировой экономики характеризуются стремительным ростом финансовых рынков (валютных, кредитных, фондовых) в условиях глобализации, которые все более приобретают самостоятельное и самодовлеющее значение, отрываясь от собственно сферы производства и торговли. Это приводит к резкому возрастанию числа и объема финансовых спекуляций. По мере усиления процессов глобализации, у финансового капитала появилось много новых возможностей для самовозрастания, минуя сферу производства. Это и наличие оффшорных зон, втягивание в сферу финансовых спекуляций средств социальных фондов (пенсионных, социального страхования и др.), широкое распространение новых финансовых инструментов и операций, дающих прекрасную возможность для безграничных финансовых манипуляций.

Вполне закономерным итогом этих процессов и явился нынешний финансово-экономический кризис. Многим стало ясно, что финансовая глобализация зашла слишком далеко, а в распоряжении крупных международных фондов сегодня сосредоточены такие финансовые ресурсы, которых хватит на то, чтобы в одночасье обрушить экономику любой, даже самой развитой страны.

Пока кризис разворачивается только на финансовых рынках и не затрагивает интересы людей, вовлеченных в реальный сектор экономики. Но это только пока.

Роль финансового рынка в рыночной экономике

Финансовый рынок - чрезвычайно сложная система, в которой деньги и другие финансовые активы его участников обращаются самостоятельно, независимо от обращения реальных товаров. Этот рынок оперирует многообразными финансовыми инструментами, обслуживается специфическими финансовыми институтами, располагает разветвленной и разнообразной инфраструктурой. Основное предназначение финансового рынка – это перераспределение временно свободных денежных ресурсов между субъектами экономики. При отсутствии финансового рынка предприятия могли бы инвестировать не больше, чем накоплено, поэтому их инвестиционная активность была бы ограниченной. Но очевидно, что сегодня финансовое посредничество и Финансовые институты играют более значительную роль, чем 20—30 лет назад.

Ежедневные международные потоки капитала в начале XXI века составили около 2 трлн долл. В 2005 г. объем иностранных депозитов в коммерческих банках составил более 15 трлн долл. (по сравнению с 10 трлн долл. в 2000 г). За последние десятилетия ежедневный объем сделок на мировом валютном рынке возрос с 1 млрд до 1880 млрд долл., а объем торговли товарами и услугами -всего на 50%. В результате в 2004 г. объем валютных операций в 70 раз превышал объем мирового экспорта товаров и услуг.

В научной литературе сложилось три основных подхода к исследованию динамики развития современных финансовых рынков. Первая группа ученых, к числу которых можно отнести А. Галетовика, Дж. Оливиера, Дж. Гурли, Э. Шоу, М. Бинсвангера и др., утверждает, что финансовый сектор является важной детерминантой экономического роста, а наблюдающийся в последнее время рост масштабов финансовых рынков приводит к повышению эффективности экономики в целом. Это стандартная точка зрения неолиберальных экономистов, широко распространенная в России.  Другие же ученые трактуют современную динамику как в целом негативную. При этом одни экономисты (такие, как Дж. Тобин, Дж. Стиглиц, X. Гессе и Б. Брааш, М. Гейне и X. Херр, X. Титмейер) считают ее временным феноменом, поддающимся устранению. Они предлагают различные меры, в той или иной степени ограничивающие свободу действий на финансовых рынках и усиливающие роль государства в регулировании экономических процессов. Но есть и более радикальная точка зрения (С. Стрендж, X. Мински, В. Чик, Б. Эмуидс, К. Циш,Э. Альтфатер, Р. Гутман). Данные ученые считают современные финансовые кризисы непосредственным следствием самой логики развития рыночной экономики. Исправление негативных моментов, по их мнению, возможно только путем координальных перемен в экономической системе.

Отрыв финансового сектора от реального производства

Общепризнанными стали несколько эмпирических закономерностей, свидетельствующих об отрыве финансового сектора от реального:

Во-первых, это доминирование краткосрочных форм финансирования (за которыми скрываются спекулятивный характер финансовых вложений), приводящее к превышению показателей оборота на рынке капитала над соответствующими, показателями для рынка товаров и услуг при увеличении темпов роста объемов первого из этих рынков.
В целом капитализация мировых рынков выросла в 13 раз. В то время как совокупный ВВП увеличился в 2,5 раза.

Во-вторых, наблюдается относительный рост «масштабов» финансового сектора, а также повышение изменчивости финансовых показателей, отражающее нарастание нестабильности в этой сфере.

В-третьих, происходит изменение структуры финансового сектора: наблюдается эволюция от кредита к ценным бумагам, среди которых наиболее популярными становятся производные финансовые инструменты (в основе их ценообразования лежат другие ценные бумаги). С конца 1990-х годов объем сделок с ними в одной только Германии рос ежегодно в среднем на 53%, при этом соответствующий рост банковских трансакций со­ставил лишь 8%.

Немного поясним сущность производных инструментов.

Отсутствие регулирования срочного рынка как фактор нестабильности системы

Для того, чтобы защитить производственный процесс от колебаний фондового рынка, финансисты изобрели срочный рынок или рынок производных финансовых инструментов (фьючерсы, опционы, свопы и т.д.)  На этом рынке заключаются сделки по поводу будущей цены активов. Специфическим товаром данного рынка являются финансовые контракты с заданными его сторонами условиями, стоимость которых является производной по отношению к одному или нескольким финансовым показателям, допускающим возможность денежного выражения. Срочность означает лаг во времени между формальным заключением сделки и ее исполнением. На этом признаке построено различие реального и срочного рынков.

Несмотря на то, что появление срочных рынков стало закономерным этапом развития рыночной экономики, но в то же время срочные рынки становится наименее регулируемыми по сравнению с остальными и расширяют возможности для невероятных по масштабам спекуляций.

Как ни странно среди критиков рынка производных инструментов есть и такие признанные финансовые воротилы как У. Баффет и Дж. Сорос.

Баффет утверждает, что производные финансовые инструменты являются "финансовым оружием массового поражения" и несут "мега-катастрофический риск" для мировой экономики. На его взгляд, про­блемы, связанные с ними, могут превратиться в системные, поскольку огромные рыночные риски, застрахованные производными инстру­ментами, в настоящее время сконцентрированы у относительно не­большого количества участников рынка. Хотя Баффет признает, что производные финансовые инструменты могут снизить риски отдельно взятого участника рынка, он справедливо указывает, что они лишь перекладываются на другого участника, выступающего противополож­ной стороной по контракту. Использование связанных инструментов может породить "эффект домино" и привести к нарушению равнове­сия финансовой системы при отказе крупного участника рынка от платежей по контрактам.

Позиция Сороса по срочным рынкам менее радикальна. Он полагает, что права финансовых институтов в мировой экономике неоправданно расширены и их необходимо ограничить за счет регулирования не способных к самокоррекции финансовых рынков на мировом уровне. Именно эту неспособность Сорос считает основной причиной потенциальных катастрофических рисков рынка производных финансовых инструментов. Он также указывает на скрытые издержки для общества, связанные с монопольным положением на рынке дилеров по производным инструментам. В каче­стве возможного варианта предотвращения появления инструментов с конструкцией, потенциально грозящей дестабилизацией рынка, Сорос пред­лагает лицензировать производные финансовые инструменты.

Кроме того, рост рынка производных означает расширение функции финансового сектора, связанной со страхованием от рисков, что, с одной стороны, свидетельствует об общем нарастании рисков в системе, с другой — ему же способствует. Данные процессы можно с определенной долей условности трактовать как расширение «поля влияния» спеку­лятивных элементов финансового сектора. Наконец за изменениями структуры инвестиций стоит не только разная норма прибыли в реальном и финансовом секторах. Эти различия стали возможны вследствие перенакопления капитала, а предпосылкой для этого стала длительная рецессия в развитых странах, при которой капитал был не востребованным в реальном производстве.

Проблемы кредитной системы

Четвертым фактом, подтверждающим гипотезу об отрыве финансового сектора от реального, является соотношение процентных ставок центральных банков с темпами экономического роста. С конца 1970-х годов ставки процента постоянно превышают темпы экономического роста во всех развитых странах, кроме Японии. Что соответствует неолиберальной логике, ставящей в основу экономики экономический рост любой ценой. Но наращивание капитала по той ставке процентов, которая как бы всегда гарантируется банковскими депозитами и используется в теоретических построениях неолиберальных экономистов, происходит быстрее, чем может развиваться экономический рост в долгосрочном плане. А это значит, что часть средств отрывается от реальных воспроизводственных процессов и циркулирует в спекулятивной сфере, пока очередной кризис не вернет систему в состояние равновесия. Известна аналогия, наглядно показывающая невозможность продолжительного процентного роста: если бы кто-либо вложил капитал в размере 1 рубля в год Рождества Христова с 4% годовых, то в 1750 году на вырученные деньги он смог бы купить золотой шар весом с Землю. В 1990 году он имел бы уже эквивалент 8190 таких шаров. При 5% годовых он смог бы купить такой шар еще в 1403 году, а в 1990 году покупательная способность денег была бы равна 2200 млрд. шаров из золота весом с Землю. Экономическая необходимость и математическая невозможность находятся здесь в неразрешимом противоречии.

Решением этой проблемы было бы создание такой финансовой системы, которая обеспечивала бы рост денежной массы соответствующий росту экономики, а не наоборот.

Еще одной проблемой воздействия процентного механизма на валютно-кредитную систему является его частичная замаскированность. Большинство людей считает, что они платят проценты только тогда, когда берут деньги в кредит, и, если уплата процентов нежелательна, достаточно просто не брать деньги в кредит.

На самом деле цена каждого товара, включает в себя процентную часть. Эта доля колеблется для товаров и услуг, в соответствии с величиной затраченного капитала. В среднем доля процентов или капитальных затрат составляет для цен на товары и услуги повседневного спроса - 50%.

Поэтому для того чтобы обеспечивать продолжительный экономический рост, соответствующий процентным ставкам финансовый сектор все больше погружается в сферу спекуляций, которые на какое-то время откладывают неминуемый кризис. С 1980 по 2006 год прибыль от валютных спекуляций в мировом масштабе выросла в десятки раз. По оценкам Международного банка реконструкции и развития, сумма валютных операций в мировом масштабе в 15—20 раз превышает ту сумму, которая практически необходима для ведения торговли, т.е. для товарообмена.

Ещё одно недоразумение касается роли инфляции в экономической системе. Большинство людей считает инфляцию почти естественной вследствие того, что в мире нет ни одной капиталистической страны со свободным рыночным хозяйством без инфляции. На  самом деле инфляционное бремя во многом порождается существующем процентным механизмом неадекватным реальной динамики экономического роста. Но самое главное инфляция оказывает негативное влияние на социальную сферу, так как кредиторы, обычно закладывают ожидаемый процент инфляции в стоимость кредита и, таким образом ещё больше усиливают разрыв между богатыми и бедными. Инфляция также действует как другая форма налогообложения, применяя которую, правительство имеет возможность справляться с самыми сложными проблемами растущей задолженности. Очевидно, что необходимый уровень инфляции должен быть тем выше, чем больше разрыв между национальным доходом и задолженностью. Правительство может снижать свою задолженность, разрешая эмиссионным банкам печатать деньги.

Таким образом, такие факторы, как снижение экономического роста, ухудшение платежного баланса, увеличение уровня потребления, уменьшение уровня сбережения и т.п. действительно, часто предшествуют кредитному кризису и могут даже являться толчком для него, но не основной причиной, которой является диспропорция в собственно валютно-кредитной системе. Национальные правительства в настоящее время могут регистрировать любое количество банков, которые под привлеченный резервный капитал могут создавать все большое количество кредита и, соответственно, предложение валюты в мировой экономике. И проблема в том, что не существует адекватного регулирования объема кредитов, их структуры и направлений использования ни на международном, ни (из-за политики либерализации) национальном уровне.

В настоящее время, в том числе и из-за высоких реальных процентных ставок (с точки зрения экономического роста) и отсутствия контроля кредиты используется непродуктивно, так как кредиторы ориентируются преимущественно на средние процентные ставки на рынке, которые включают в себя и прибыль от спекулятивных операций. С точки зрения макроэкономики в настоящее время больше не существует эффективных рыночных или административных механизмов уравнивания предложения кредита со спросом на него со стороны реального сектора. Хотя банки по прежнему осуществляют кредитование тех предприятий и потребителей, которые могут себе это позволить при данном уровне процентных ставок, но более прибыльным, а главное простым, для кредитных организаций становится создавать кредитные ресурсы для спекулятивных целей, причем ограничений на долю спекулятивного капитала не существует.

Следствием всего этого является превышение доходности финансовых вложений над прибыльностью реальных, что приводит к изменению структуры инвестиций (начиная с 1975 г. растут инвестиции корпо­раций в финансовые активы, а не в основные средства) и исполь­зования привлеченных средств. В частности банки финансируют прежде всего потребительские кредиты, сделки по изменению прав собственности, поглощения и иные спекулятивные финансовые трансакции, что никак не способствует совершенствова­нию производства и развитию конкуренции. В условиях стагнации перенакопление капитала достигает таких масштабов, что он все больше будет перетекать в непроизводительные сферы и особенно  в фи­нансовые спекуляции. Если в течение 150 лет индустриально-капиталистического развития доминировали произ­водительные инвестиции, то сегодня все больше и больше средств находят себе иное применение.

Подведем небольшой итог предыдущим рассуждениям. Финансовый сектор – важная часть рыночного хозяйства, созданная для обеспечения непрерывности производственного процесса. Он был создан на основе и для реального сектора. Отношения между механизмами, опосредующими функциониро­вание реального сектора, и этим сектором очевидны: они обеспечивают существование и поддержание связей «производитель—потребитель», «накопления/сбережения—инвестиции» и т. п. Но в процессе эволюции финансовая сфера разделилась на две части: одна продолжает служить производственному процессу, вторая же обеспечивает лишь возрастание капитала задействованного в спекулятивных операциях.

Спекуляции приводят к искажению относительных цен на финансовых рынках (в том числе ставок процента), нарушают оптимальное распределение ресурсов в реальном секторе. Из-за наличия на фондовом рынке большого объема спекулятивных капиталов биржевой курс уже определяется не просто состоянием действительного капитала, а, в значительной мере, ожиданиями изменения курса. Высокая изменчивость и нестабильность рынков увеличивают премию за риск (например, растет реальная ставка процента). Последние два фактора искажают структуру и сокращают объемы производства.

Стоит добавить несколько слов о том, каким образом стала возможна такая ситуация. Во-первых, это изменения в реальном секторе, явля­ющиеся основой последующей экспансии финансового. К ним относится, в частности, рост благосостояния, который приводит к росту стоимости финансовых активов в расче­те на душу населения, что изменяет поведение агентов (например, эти активы начинают чаще перераспределяться, изменяются предпочтения в пользу более рискованных форм инвестирования и т. п.). Кроме того, рост мировой торговли вызвал к жизни новые трансакции, связанные, в частности, с обменом валют. В результате объем финансовых сделок растет быстрее, чем выпуск, следовательно, наблюдается экспансия кредита. При этом современный этап развития экономики характеризуется следующими явлениями: сокращение доли самофинансирования корпораций, рост потребительского кредитования домохозяйств, рост государственного долга и снижение инвестици­онной активности, создание корпорациями и институтами общественного сектора финансовых активов, целевое назначение которых неясно.

Важную роль играет и дерегулирование рынков, под которым понимают либерализацию международных потоков капитала, которая при прочих равных условиях приводит к увеличению количества транзакция и десегментации национальных рынков, переходу инвестиций в менее регулируемые зоны и переходу к политике плавающих валютных курсов.

Негативное воздействие финансового сектора на реальное производство

Можно выделить целый ряд направлений негативного воздейст­вия финансового сектора на реальный. Первым из них является за­висимость второго от конъюнктуры первого. Действительно, в той мере, в какой финансовый сектор превращается в самодостаточную сферу воспроизводства, его собственная конъюнктура не всегда от­ражает конъюнктуру реального сектора. Разграничить показатели финансового сектора, обусловленные логикой его самого, и отража­ющие процессы, протекающие в реальном секторе, довольно сложно. В этих условиях финансовый сектор может служить источником неверных «сигналов» для реального.

Дело в том, что для предприятий очень важен их «имидж» на фондовом рынке. Он в первую очередь определяет возможность привлечения заемных средств на развитие производства. В теории котировки акций в долгосрочной перспективе должны точно отражать состояние дел на предприятии, но в условии всевозрастающих спекуляций эта функция финансового рынка утрачивается. Пример тому банкротство крупной корпорации Enron, менеджеры которой в результате финансовых махинаций с акциями и их производными долгое время завышали курс акций своей компании.

Риски и нестабильность, порождаемые финансовым сектором, представляют собой ещё один вид его негативного воздействия на процесс реального воспроизводства. Рост изменчивости финансовых показа­телей предопределяет рост неопределенности функционирования не только самого финансового сектора, но и процесса воспроизводства в целом. Нарастание нестабильности финансового сектора подрывает возможности долгосрочного стратегического планирования, требует колоссальных затрат на страхование от рисков и т. п. Проблема рис­ка не может быть решена в рамках сложившейся системы, поскольку динамическое страхование (в том числе посредством производных), сокращая индивидуальные риски, приводит к росту системного риска, порождая новый виток нестабильности. Непосредственным резуль­татом роста нестабильности и неопределенности функционирования экономики становятся кризисы.

Пути оздоровления мировой финансовой системы

Существующее регулирование отношений в торговле и особенно на национальных и международных рынках ссудного капитала и в сфере валютных отношений уже неспособно решать постоянно усиливающиеся проблемы и сглаживать растущие системные диспропорции. Дальнейшее снижение роли государственного регулирования и либерализация, за которую выступают значительное число экономистов и членов правительств экономически развитых государств не только не способствует улучшению ситуации, но и ставит мировое хозяйство на порог глобального кризиса.

Среди важнейших задач, стоящих перед мировым сообществом и требующих адекватного решения можно выделить: установление низких и стабильных процентных ставок по кредитам, низкий уровень инфляции, снижение безработицы, выравнивание уровней экономического развития между странами, создание барьеров на пути спекулятивных капиталов и уменьшение их доли в валютно-кредитной сфере, установление фиксированных валютных курсов с формированием механизмов их регулирования, нахождение эффективных средств выравнивания платежных балансов государств и многие другие.

Ни одна из вышеперечисленных задач не может быть решена нерегулируемыми рыночными механизмами. Регулирование не означает “замену рынка государством”, но формирование таких условий на рынках и прежде всего в валютно-кредитной сфере, чтобы их работа была максимально приближена к оптимальному для интересов общества режиму функционирования.

Существующие правила и институты рыночной инфраструктуры в целом были сформированы еще в 19 веке и подвергались лишь незначительным системным изменениям. Некоторые из основных механизмов требуют пересмотра по причине их ослабления в последнее время или даже отказа от ряда из них, а также из-за изменившихся технических и организационных условий деятельности.

Вместе с тем, если не окончательное решение проблем, стоящих перед мировой валютно-кредитной системой, то хотя бы способы сдерживания вероятного кризиса существуют, давно известны и не применяются лишь по причине жесткого противодействия со стороны влиятельных сторонников дальнейшей либерализации. Это и введение налога на международные валютные операции – Налог Тобина, отмена оффшорных зон, введение обязательной нормы резервирования капитала для иностранных инвестиций, существенное сужения понятия «коммерческой тайны» для субъектов финансовых рынков, которые таким образом скрывают большую часть своей деятельности и, конечно, серьёзные изменения должна претерпеть валютная система, основанная на ничем не обеспеченном американском долларе.

Естественно всё это будут некоторые реформистские меры, которые не изменят сущность капиталистической системы. Но при данном уровне развития левого движения рассчитывать на что-то большее не выглядит реалистичным.

Список использованных источников:

1) Левина И. «К вопросу о соотношении реального и финансового секторов»// Вопросы экономики сентябрь 2006 стр 89

2) Забулнов А. “Производные финансовые инструменты: теоретический подход с учетом реалий рынка”.// Вопросы экономики август 2003.

3) Кеннеди М. «Деньги без процентов и инфляции» http://money.armos.ru/Money01.htm

4) Lashinsky A «Buffett to Investors. Do nothing» // Fortune 2003 March 7 http://money.cnn.com/2003/03/03/pf/investing/buffett/index.htm

5) Бузгалин А. В. Колганов А. И. Глобальный капитал М. УРСС 2004

6) Сайт www.france.attack.org

7) Palley Thomas  «Destabilizing Speculation and the Case for the Tobin Tax»

8) Reisen Helmut «Tobin Tax : Could it Work ?»

9) Bruce Bartlett «Taxing Foreign Exchange Transactions» National Center for Policy Analysis, September 5, 2001

Александр Григорьев, ИА «ИКД»