Оказавшись в Южной Осетии в этом сентябре, нам было очень трудно оставаться беспристрастными. Невозможно было не сопереживать человеческим трагедиям – каждый спешил поделиться тем, что он увидел и почувствовал в дни войны. Очень импонировали открытость и заинтересованность людей друг в друге – маленькое по российским масштабам осетинское общество более сплоченное, и скрывать что-то друг от друга тут бесполезно, да и незачем. Как говорила хозяйка нашего дома, если покопаться «в корнях», окажется, что все люди в Осетии друг другу родственники, а значит, и отношения между ними иные, чем у больших народов.

Перед лицом трагедии люди искренне сочувствуют друг другу и стараются помогать. В эти дни, спустя 40 дней после гибели людей 8-12 августа, родственники погибших устраивают поминки, на которые собирается все, кто знал человека хотя бы немного – иногда это по несколько сотен человек. Организация таких поминок – дело непростое и затратное, поэтому все ближайшие родственники и соседи приходят на помощь. Многие потерявшие свои дома живут у соседей, под иными крышами ютится по три семьи.

И, несмотря ни на что, жители Осетии сохраняют удивительную жизненную стойкость и даже не теряют чувства юмора. Те, кто за два десятка лет вялотекущего вооруженного конфликта не уехал, очень дорожат своей страной и ее будущим.

Конфликт

Сразу отметим, что мы общались только с осетинами и людьми других национальностей (в том числе, с грузинами), которые сознательно остались в Южной Осетии и, следовательно, в конфликте двух государств занимают сторону осетин. Людей, нейтрально относящихся к конфликту, считающих, что виноваты обе стороны, или оправдывающих грузин, нам найти не удалось. Это неудивительно – жители Цхинвала и ближайших сел пережили обстрел из «градов», как минимум несколько часов находилось в оккупированном городе, испытали чудовищный страх, потеряли близких и, если сами не были свидетелями, то много слышали о насилии в отношении мирных жителей-осетин. Фатима, преподаватель университета, рассказала нам, что они с дочерью боялись идти прятаться в подвал, и ее сын-ополченец принес им автомат, так как грузинские солдаты ходили уже по соседним улицам. Жительница улицы Тельмана Мадина провела в подвале бывшего еврейского культурного центра два страшных дня и ночи – там спряталось около 150 человек. Среди них была раненная женщина – ее не было возможности отправить в больницу или дать обезболивающее, а пожилой мужчина погиб от осколков прямо на ступеньках подвала. Грохот «градов» в Цхинвале был такой, что люди в подвалах не сомневались, что раньше или позже на них упадут бетонные перекрытия. В городе не работала мобильная связь – люди ничего не знали о судьбе своих близких.

Спустя месяц после конфликта, эмоции людей были по-прежнему сильны. Никто из опрошенных нами примерно 20 человек не мог себе представить, что возможно дальнейшее мирное сосуществование осетин с грузинами.

Жители Южной Осетии четко делят грузин на «своих» и «чужих». Но в действительности неприязнь к грузинам носит не чисто этнический характер, а скорее, этническо-политический, и зависит от отношения человека к вопросу о независимости Южной Осетии и праве Грузии на агрессию. И после конфликта 8-12 августа в Южной Осетии остались как грузинские и смешанные села, так и грузины-жители Цхинвала по-прежнему живут и работают рядом с осетинами. Кроме того, между осетинами и грузинами множество межнациональных браков, и конфликт расколол многие семьи – осетинки уехали вместе с семьями мужей в Грузию, грузинки остались в Осетии. И те, и другие не скоро смогут без проблем посетить свои родительские семьи, увидеть сестер и братьев.

Особенность Южной Осетии в том, что грузинские села тесно перемешаны с осетинскими и располагаются иногда буквально в нескольких сотнях метров друг от друга, что, безусловно, располагает к постоянным контактам. Линия деления у осетин «свои грузины - не свои» распространяется на целые села и проходит также по позиции конкретных людей к стародавнем межнациональном конфликте и отношении к соседству с осетинами – по утверждению осетин, если грузины вели себя мирно и уважительно, их села не тронули и во время последних зачисток. К примеру, на севере от Цхинвала был расположен целый анклав грузинских сел, которые сейчас практически полностью сожжены. С одной стороны, между селами и Цхинвалом процветала активная торговля, с другой, с некоторых пор осетинам ездить через эти села стало небезопасно, и дорога через них была закрыта – говорят, были случаи, когда «кто-то обстреливал машины осетин из автомата».

Несколько раз нам рассказывали историю, как 10 молодых мужчин осетинской национальности были выведены из автобуса, ехавшего через эти села, избиты и закопаны живыми. Насколько достоверны эти истории – судить не беремся. Факт тот, что в стычках с грузинами и терактах каждый год погибало несколько десятков осетин. Это немного само по себе, но много для такого маленького народа как осетины. Приведем и точку зрения пожилого мужчины, отвозившего нас из Цхинвала во Владикавказ. Он считает, что виной всему – широкое распространение оружия в Южной Осетии: «До всех этих войн, до 1990-го года, кавказская молодежь была не менее задиристой, чем сейчас. Но раньше подерутся на кулаках и один на один, а потом еще и в кафе вместе гуляют. А сейчас – чуть что, каждый бежит домой за автоматом». Так или иначе, но в результате осетины объезжали грузинский анклав по другой дороге – намного менее удобной.

В деревне Авневи, на западе от Цхинвала, через которую также проходит дорога в осетинские села, несколько лет назад был установлен пост грузинской полиции и спецслужб. Жители Цхинвала рассказывают, что полицейские могли беспричинно не пропускать машины осетин через деревню, оскорблять и унижать их. Жители Авневи сами по себе в чем-то таком замечены не были, но деревня, тем не менее, была сожжена в августе этого года. По поводу нее разделились даже мнения говоривших с нами осетин – кто-то считал, что жители не должны были допускать присутствия на своей территории полицейского поста, другие считали, что от них это не зависело, и трогать деревню не стоило.

В любом случае, как обычно и бывает в межнациональных конфликтах, в моменты их обострения «включается» принцип коллективной ответственности. Становится неважно, что старушка Нино много лет носила в Цхинвал молоко и ни разу слова плохого никому не сказала, а стрелял из села по осетинам неизвестно кто. Грузинские села обрекались «дурной молвой» на уничтожение полностью. В августе 2008-го было сожжено как минимум 11 грузинских сел. Жители ушли сами, а тех, кто не смог или не успел, вывозили на автобусах с минимальным скарбом в горы – чтобы их забрали грузинские военные или родственники. Попытки осетинских друзей беженцев сохранить их дома ни к чему не приводили – раньше или позже дом предавали огню. Кто именно это делал – российские военные, ополченцы или мародеры - не так уж и важно. Так как жители Южной Осетии в массе своей приветствовали эти поджоги – больше всего они не хотят, чтобы жившие в этих селах грузины вернулись обратно.

Мародерство

Осуждение мародерства в грузинских селах на фоне устойчивой ненависти к их жителям выглядит довольно наивным. Мародерства в Осетии почти никто не стесняется и не скрывает. Дома уже разрушены – обстрелами и поджогами. Брошенные села превратились в большие свалки мусора, где еще можно найти что-то ценное. Оставленную скотину разобрали жители соседних сел в первые же дни. (А было бы лучше, если бы не доенные коровы медленно помирали во дворах? Или ООН собиралось организовать их доставку владельцам в лагеря беженцев?) Бабушки вывозят на тележках какие-то тряпки, пацаны тащат спутниковые тарелки и компьютеры. Они с иронией так и называют свое занятие – мародерство. Потеря домов и имущества кажется осетинам вполне справедливым возмездием на фоне гибели их родных и близких, многолетнего страха и унижений. И только те, кто испытывает вполне понятную брезгливость к тому, чтобы рыться в чужих вещах и нести в дом предмет, на котором лежит печать человеческой трагедии, не ездят в грузинские села.

Можно ли было предотвратить мародерство? Наверное, да. Но для этого надо было предотвратить поджоги, выселение грузин из сел и всплеск ненависти по национальному признаку. Что гораздо важнее. Но такой задачи перед собой, видимо, никто не ставил. Как и задачи налаживания мирных отношений между грузинами и осетинами на протяжении последних двух десятилетий – патриотические реляции для российских, грузинских и осетинских властей были важнее. Более того, некоторые осетины считают, что жгли и разрушали дома в селах в первую очередь российские войска, выполняя приказ командования.

Жизнь на войне

Жители в Южной Осетии привыкли рассчитывать прежде всего на себя. В конфликтах с Грузией начала 1990-х им пришлось опираться только на собственные силы, и никакого оружия тогда у большинства не было – брали у стариков припрятанные ружья, использовали для обороны металлические палки. С 1992 года прошло 16 лет, но память о жестокости грузинской армии в той войне до сих пор сильна. Почти каждый в разговорах упоминает о 117 сожженных тогда осетинских селах и вопрошает «где же было мировое сообщество?». Тогда гуманитарная помощь пришла только из Германии, а политическую оценку действиям Грузии так никто и не дал. Хлеб в банках из немецких «пайков» – кисло-горький на вкус и сомнительной съедобности – до сих пор хранится в некоторых домах в память о тех временах.

Давность тех событий не сделала их менее трагичными. Многие вспоминают и бегство осетин от зачисток в 1920 году, о котором слышали от бабушек и дедушек.

Теперь Южная Осетия крайне милитаристское общество. Автоматы и гранаты дома почти у каждого – личные или служебные. Люди в камуфляже и с пистолетами на боку катают по улицам Цхинвала коляски с младенцами и водят детей в школу. Примерно 80% взрослых мужчин (около пяти тысяч человек), живущих постоянно в Осетии, служат либо в армии, либо в ополчении. Основная причина – другой работы нет. Кто-то совмещает службу с работой в других местах – лечением детей, преподаванием в университете, но таких меньшинство. Молодежь гражданских профессий зачастую не имеет и никакой альтернативы кроме армии для себя не видит. Или уезжает учиться на «большую землю» - в Россию – и не возвращается.

Думающие люди считают такое положение дел катастрофическим. Страна поставлена в зависимость от России, которая финансирует и армию, и социальную сферу. Собственной экономики почти нет. Производство в личном хозяйстве сельхозпродуктов на продажу (мяса, молока, сыра, фруктов), которым, кстати, в первую очередь занимались грузины, да небольшой заводик по разливу минеральной воды. Есть малое предпринимательство – из России и других стран завозятся многие товары, но заняты в нем тоже от силы несколько сотен человек. Предпринимателям тоже живется несладко. Некоторые потеряли во время последнего военного конфликта весь товар, хранившийся на оптовом складе. Бизнес тех, кто критикует власти, быстро прикрывается под разными предлогами. Когда-то огромное значение имел Аргунецкий рынок, располагавшийся на границе Грузии и Южной Осетии. Множество грузин и осетин были вовлечены в торговлю – осетины ездили в Россию за товаром, грузины возили его вглубь страны. Из Грузии в Россию шли яблоки и другие фрукты. Рынок закрыл Саакашвили четыре года назад, оставив без работы тысячи человек.

По мнению жителя Цхинвала Тимура - бывшего ополченца, воевавшего на четырех войнах - постоянная служба в армии разлагает людей, так как в мирное время солдат никому не нужен. Каждый человек, считает Тимур, должен быть готов стать ополченцем, но в мирное время работать по гражданской профессии. Служба убивает в человеке дух предприимчивости, самостоятельности, он привыкает жить на всем готовом. «Финансовая поддержка России негативно сказалась на нынешних властях страны, - говорит Тимур. - Им больше не нужны инициативные люди, а нужны только преданные». У Южной Осетии огромные возможности для экономического развития: можно продавать минеральную воду, развивать сельское хозяйство, туризм, здесь есть месторождения ценных металлов. И пока бюджет страны полностью зависит от России, независимость является простой формальностью.

«Хотелось бы побыстрее перейти к чему-то позитивному, какому-то мирному строительству, - рассказывает Элина, которая работает преподавателем. – Но зарплаты в социальной сфере нищенские, а цены после конфликта заметно выросли. На одной ставке преподавателя я получала бы 2,5 тысячи рублей, работаю на двух, но это все равно даже не прожиточный минимум. В январе было повышение на 10%, но инфляция тоже не прекращается. Сын служит в армии, получает шесть тысяч рублей. Те, кто имеет более высокие звания, могут зарабатывать до 12 тысяч. Это лучшее, что можно найти в городе, поэтому и идут все в армию. Помощь России - 2,8 млрд. рублей в год. Непонятно, куда уходят такие деньги.» По официальным данным средняя зарплата в республике в 2007 году была 2,8 тысяч рублей, уровень безработицы – 33%. Людей спасала дешевизна продуктов питания, производимых в окрестных селах, помощь родственников из других регионов и низкие цены на некоторые услуги, например, транспорт.

Социальные проблемы стали еще острее после августовского военного конфликта. Республике выделены из российского бюджета огромные средства - 12 млрд. рублей, и эту сумму предполагается увеличить до 35 млрд. руб. Но пока люди увидели только малую толику помощи. Безусловно, восстановление Цхинвала идет – в первую очередь ремонтируют объекты социальной инфраструктуры – школы, больницы. Разместили по санаториям и тех, кто уехал за пределы Южной Осетии. Но тем, кто остался совсем без крова или в полуразрушенном доме, а уехать не может или не хочет, приходится тяжело.

Во-первых, многие люди не получили до сих пор никаких выплат. По состоянию на 13 сентября внесены в списки погорельцев на получение помощи в 50 тысяч рублей – 93 человека. Остальные ждут комиссии и решения по их вопросу. В списки на получение помощи в 1 тысячу рублей (полагается каждому жителю Южной Осетии) – 748 человек. (Но многие и не идут писать заявление на эту сумму в силу ее незначительности.) Около тысячи человек оказалось в списке на помощь в три тысячи рублей, предназначенной специально для пенсионеров. Списков людей, которым положена помощь из-за частичной утраты имущества (от 10 до 50 тысяч рублей) нигде обнаружено так и не было. Эти списки – открыто и официально вывешенные рядом с домом правительства в Цхинвале - очень уж впечатляюще расходятся с данными Госкомитета по информации и печати РЮО. (Даже если предположить, что часть помощи распространяется в селах и информация в Цхинвале об этом не вывешивается.)

И люди все больше отчаиваются получить реальную помощь. Свою роль в этом сыграли и всевозможные слухи (сейчас уже трудно сказать, насколько официальным был их источник). Сначала говорили, что каждый житель республики получит по 500 тысяч рублей, затем – по 50 тысяч. Затем выяснилось, что 50 тысяч рублей будут выплачивать только погорельцам – на семью, а от 10 до 50 тысяч – тем, чьи дома частично разрушены. Больше половины города до сих пор стоит без стекол, а на складах стекла никогда нет. Чтобы бесплатно получить строительные материалы на ремонт, нужно пройти в Горисполкоме три кабинета и дождаться решения комиссии. После этого, получив накладную, осаждать каждый день склад в ожидании подвоза нужного материала. Дождавшись, срочно, на собственные деньги, организовать грузчиков и вывоз. Под силу это только молодому и здоровому человеку, да еще желательно и не работающему. А социально незащищенные группы так и остаются с минимальными шансами на восстановление приемлемых условий для жизни.

На раздаче других видов «гуманитарки» - продуктов и предметов первой необходимости – давка и скандалы. Многие не хотят ходить за такой «помощью» - терять время и нервы. Женщина средних лет, мать двоих детей, делилась со мной своими обидами: «Ходят все, снимают мой разрушенный дом, а мне что с этого? Соседям хотя бы палатку зимнюю выдали, а я живу у соседей, они на днях приезжают, куда мне деваться? Никакой помощи нет». В ходе разговора выяснилось, что помощь все же есть, но женщина считает ее недостаточной. Дети ее размещены в санатории в России, продукты иногда привозят, комиссия по состоянию дома уже была. Но люди все же чувствуют себя оставленными – никто внятно не объяснил, где будут зимовать те, чьи дома полностью непригодны для проживания. Ведь новое жилье построить за ближайшие два месяца и не обещают. А там и зима…

Цхинвал

В целом полуразрушенный город уже вернулся к нормальной жизни, радует оживленностью улиц и непоседливыми школьниками, которые повсюду – несмотря на разговоры о демографическом кризисе, детей в Цхинвале много. Работают рынки и магазины, печется хлеб, ремонтируются дома, на улицах – городки МЧС, передвижная почта, пункт радиотрансляции. Плохо пока с водой и газом – вода в домах не постоянно, газ во многих еще отсутствует совсем. Случаются отключения электричества. Не работают бани, школьники четырех школ в этом году пошли учиться в другие учебные заведения, в некоторых училищах отложено начало учебного года.

Но о гуманитарной катастрофе в масштабах всего города говорить уже не приходится. Больше всего страдают те, кто потерял родных и близких. Остальные надеются – с большим или меньшим оптимизмом – что их проблемы в ближайшее время как-нибудь решаться.

Цифры

Одним из камней преткновения в спорах «кто больше виноват» оказалось число погибших граждан Южной Осетии. В первые дни конфликта властями РОЮ была названа цифра в 1,5 тысячи человек. Затем она выросла до двух тысяч. 11 сентября Госкомитет по информации и печати РЮО продолжал называть журналистам цифру примерно в 1692 погибших граждан Южной Осетии. Правозащитники в этот же день обнародовали свою точку зрения: во время августовского конфликта погибло всего несколько десятков мирных жителей. Скорее всего, истина находится где-то посередине.

Считать мертвых – не слишком этичное занятие. За каждым погибшим человеком скрывается огромная трагедия, и погибни всего лишь один человек, для его родственников эта потеря меньше не стала бы. Но в данном случае это важно, так как эти цифры с первых дней стали служить средством политической пропаганды и доказательством бесчинств грузинской армии.

К 10 сентября Общественной комиссией по расследованию военных преступлений в Южной Осетии был опубликован список из 311 человек. Из них о 121 человеке неизвестно место захоронения. Это означает, что человек еще может найтись – он мог уехать и таким образом пропасть из поля зрения родственников, спастись, даже если его соседям показалось, что он остался в горящем доме, и так далее. На кладбище села Тбет по состоянию на 12 сентября было 30 недавних захоронений, на Згудерском кладбище Цхинвала – около 40. Это ближайшие к городу кладбища, но часть его жителей все же хоронятся в селах их родственников. Для 25-тысячного города естественная убыль населения (согласно демографическим данным) составляет примерно 32 человека в месяц. 16 захоронений в селе Тбет и 25 захоронений на Згудерском кладбище уже включены в список погибших. Остальные, скорее всего, это захоронения людей, умерших за период с 10 августа по 10 сентября в силу естественных причин. То есть, новых захоронений погибших во время военного конфликта там обнаружено быть не может. Согласно списку общественной комиссии, значительная часть людей захоронена во дворах (87 человек), во Владикавказе (38 человек) и селах (23 человека). Но даже если экстраполировать цифру в 190 человек, о захоронениях которых известно, с учетом поиска пропавших и обнаружения неучтенных захоронений во дворах и селах, на будущие новые данные, она не может вырасти больше чем вдвое – с момента событий прошло уже больше месяца. То есть, число погибших на территории Южной Осетии во время вооруженного конфликта не превысит 400 человек (без учета военнослужащих российской армии).

Но отделять мирных жителей от ополченцев, как это делают правозащитники, и утверждать, что погибло всего несколько десятков человек, нам тоже представляется неверным. Во-первых, ополченец не является военным, постоянно находящимся при оружии и на территории воинского подразделения. Многие ополченцы ночью 8 августа мирно спали дома и не имели возможности под огнем «градов» при всем желании немедленно добраться до своей части. И как отделить тех из них, кто погиб, обстреливая танк, от тех, кто нес воду в подвал мирным жителям и погиб от шального осколка? Во-вторых, люди в Цхинвале брали оружие в руки, даже не будучи ополченцами – просто потому, что 8-го августа утром они поняли, что если они не будут сами защищать город, его не защитит никто. В-третьих, как минимум 50 мирных жителей (а, скорее всего, намного больше) погибли 8-9 августа на объездной (Зарской) дороге, пытаясь покинуть город. Грузинские танки обстреливали машины и давили их, в каждом автомобиле находилось от трех до 7 человек. 10-12 сентября нами было обнаружено 13 сгоревших остовов машин. Как утверждают свидетели, в первые дни после конфликта, их было намного больше – до 50. С учетом жертв обстрела погибших никак не может быть меньше ста.

Непонятно упорство Госкомитета по информации в называемой цифре погибших. Недостоверные данные заставляют сомневаться в любых других данных, предоставляемых комитетом. Комитет ссылается на Генеральную прокуратуру республики, но похоже оба ведомства не несут никакой ответственности за сообщаемые цифры. Невозможно за месяц установить фамилии всего лишь 18% погибших, или нужно совсем не работать, перекладывая все на плечи «общественных комиссий».

Впрочем, объяснение есть: отказываться от первоначальной впечатляющей цифры в 1690 человек никто не хочет – ведь это не только доказывает некомпетентность вышеозначенных ведомств, но и ставит под сомнение идею геноцида, активно используемую для антигрузинской пропаганды. Для маленького осетинского народа и 10, и 100, и 400 погибших - очень много. Какая судьба ждала осетин в будущем, если бы грузинская армия установила контроль над республикой, мы тоже не знаем. Но все-таки можно с уверенностью утверждать, что геноцид не состоялся. И, слава Богу.

Что же спасло осетинский народ? Обстрел города из «градов» был чудовищным по масштабам и неизбирательным, это факт. Но фактом остается и то, что многим жителям удалось спрятаться в подвалах и спастись. Многие уехали из города незадолго перед началом конфликта или вывезли детей, предупрежденные родственниками из грузинских сел. Грузинские войска проявили чудовищную жестокость, уничтожая машины с беженцами, имели место прицельные выстрелы из танков по жилым домам, больнице, школам, правительственным зданиям. Но все-таки так действовала только часть грузинских солдат. Некоторые жители Цхинвала отмечают и то, что грузинские солдаты 8-го августа, пока не было погибших среди своих, не трогали мирных людей – они могли попросить воды, вступить в разговор. А уже на следующий день в силу вступила логика войны – взаимная жестокость, борьба за выживание, стрельба на уничтожение. (О том, что осетины тоже не всегда проявляли гуманность к грузинским солдатам, рассказывали сами участники боевых действий – они не чувствовали за собой никакой вины.) Грузинские войска заняли не все районы города, а в тех, которые заняли, находились непродолжительное время.

«Украденная победа»

По словам осетин так отозвался один из российских военных об освещении военных действий в Цхинвале российскими СМИ. Из многочисленных рассказов мы поняли, что заслуга освобождения Цхинвала больше чем наполовину принадлежит осетинским ополченцам и тем немногим российским миротворцам, что выжили после первой атаки грузин. При всей своей благодарности в адрес российской армии, поддержавшей их артиллерией и авиацией, осетины утверждают, что ждать российских освободителей не было возможности – уже в середине дня 8-го августа в город вошли грузинские танки. Утром 8-го осетинские ополченцы и военные ждали приказов, пытались разобраться в ситуации. Но Кокойты и остальное руководство спешно покинуло город и обосновалось на безопасном расстоянии - в Джаве, а значит, ценных распоряжений отдавать не могло. В результате, защитники города начали действовать, руководствуясь здравым смыслом и обстановкой в ближайшем квартале. Гранатометов было катастрофически мало, а с автоматом на танк не пойдешь. Молодежь была морально подавлена ночным обстрелом. Но через некоторое время удалось переломить ситуацию. Были подбиты первые грузинские танки, один был захвачен вместе с экипажем, после чего его заставили стрелять по своим. Вечером этого дня грузинские войска отступили, но 9-го утром снова вошли в город и оставались там до вечера. Российские военные появились в Цхинвале только 10-го, в городе грузин уже не было.

Здесь нужно оговориться, что мы не считаем, что в политическом и военном конфликте Грузии и России есть правая и неправая сторона. Мы не верим в добрые намерения ни того, ни другого правительства, а вопросы территориальной целостности нас ни в малейшей степени не волнуют. Достаточно вспомнить, что войска по приказу правительства России много лет «мочили» Чечню безо всякого гуманизма в отношении мирных жителей и не ввязались бы в конфликт в Осетии, если бы это не отвечало их геополитическим интересам. А грузинские власти использовали «грады» против мирно спящей республики, межнациональный конфликт в которой сами и разжигали в течение многих лет. Бесспорным фактом остается то, что обе стороны давно готовились к войне, стягивали войска к границам Южной Осетии. Но Грузия развязала конфликт первая, начав бомбежку Цхинвала и дав моральное право России для ответного военного вторжения. Далее возможны только бесконечные споры об «адекватности» поведения сторон.

Скорее всего, грузины планировали провести «блицкриг» до Рокского тоннеля, контроль над которым позволил бы им предотвратить проникновение российских войск на «спорную территорию». И остановило их неожиданное упорное сопротивление в городе, который не удалось сходу занять грузинским танкам, оперативный ответ российской авиации и артиллерии и быстрое прохождение российскими танками Рокского тоннеля. А вот почему российские войска так долго оставались в Джаве - на порядочном отдалении от зоны боевых действий, предоставив осетинам одним защищать Цхинвал, остается большим вопросом.

Впрочем, многие осетины такими вопросами не задаются, в «большую политику» не лезут и воспринимают русских как долгожданных освободителей. И проведи сейчас Кокойты референдум, большинство высказалось бы за присоединение к России. Люди устали от войны и хотят безопасности.

Народная дипломатия

Несмотря на вооруженные конфликты 1991-1992-го и 2004-го годов грузины и осетины многие годы продолжали жить рядом, женились, торговали и работали вместе. Как ответила цхинвалка Фатима в ответ на предложение западного фонда провести в Южной Осетии тренинги по «народной дипломатии», «у нас такие тренинги ежедневно – на рынках». Но сегодняшние заявления Эдуарда Кокойты о том, что грузинские беженцы могут беспрепятственно вернуться в Южную Осетию, выглядят цинично. Власти Осетии сами сделали все возможное, чтобы возвращаться им было некуда. Многие деревни сожжены, осетинское население по-прежнему настроено к грузинам крайне враждебно. Вернется ли республика к мирному сосуществованию осетин и грузин?

Скорее всего, разрыв в отношениях между народами не безнадежен и не окончателен. Многие осетины все же разделяют политиков и народ, понимают, что грузины тоже стали жертвами политического конфликта. Но много еще понадобится времени, чтобы утихла боль от потери близких и пережитого ужаса войны и чтобы люди смогли подняться над своими эмоциями.

А пока мирному сосуществованию народов больше всего вредит националистическая риторика властей. Они продолжают отрицать свои ошибки и по-прежнему стараются извлечь из конфликта максимум политических очков.

На фото: 1) (на главной странице) Полностью разрушенный жилой дом в Цхинвале, 2) Разрушенный жилой дом в Цхинвале, отверстие образовалось из-за выстрела из танка, 3) Разрушенный дом в грузинском анклаве по пути из Владикавказа в Цхинвал, 4) Вид улицы в грузинском селе Авневи, 5) трофейная машина с местными номерами, спецназовец здоровается со своими знакомыми, 6) в Цхинвал приехали представители Общественной палаты – вокруг них собрались местные жители и журналисты, 7) Люди ждут раздачи гуманитарной помощи. 8) Кладбище в селе Тбет. 9) Казарма миротворческих сил, Цхинвал.

19 сентября 2008 г.

Александра Крыленко, Андрей Афанасьев, ИА «ИКД»

Ссылки по теме:
Месяц после войны

Южная Осетия: «Малышу» нужна помощь

Южная Осетия встает из руин, но проблем по-прежнему много

Эхо признания

"Ситуация очень тяжелая... Город разрушен": правозащиники о Цхинвале