Русское национал-патриотическое движение и национальные движения народов республик в составе РФ – взаимоотношения и взаимосвязь
| |

9-10 февраля в Академии труда и социальных отношений ФНПР в Москве состоялась международная конференция на тему: «Фашизм сегодня: старый враг или новая угроза». Организаторами конференции выступили Фонда Розы Люксембург (Германия), а с российской стороны – Институт глобализации и социальных движений и группа «Что делать?». В конференции приняла участие группа сотрудников Фонда «Новая политическая система» – президент Фонда Андрей Карелин, вице-президент Андрей Бурков и аналитик Михаил Нейжмаков. А. Карелин выступил на круглом столе по итогам конференции. А М. Нейжмаков выступил с докладом на одной из секций. Ниже мы публикуем полный текст его доклада.

Говоря о национал-радикальном движении в современной России, хотелось бы коснуться темы, практически не затрагиваемой ранее в исследовательских работах, но важной для обретения полной картины влияния националистов на политику в стране. Это взаимоотношения и взаимосвязь политики русского национал-патриотического движения и национальных движений народов республик в составе России. Коснемся наиболее важных, на наш взгляд, аспектов этой взаимосвязи. Первое мнение, которое может придти на ум при постановке данной проблемы, казалось бы, очевидно – между движениями, апеллирующими к чувствам доминирующей в стране национальности и их коллегами, апеллирующим к национальным меньшинствам, может быть только противостояние. Все, однако же, выглядит несколько сложнее.

Во-первых, можно припомнить очень немного случаев, когда бы «русское» и «республиканские» национал-патриотические движения входили ли бы в острый конфликт. Как известно, большинство либо самую многочисленную группу населения в большей части национально-территориальных образований в составе России составляют этнические русские. Но даже в тех регионах, где доминирует «титульная» для данного субъектах РФ нация, этнические русские составляют очень значительную долю населения. При этом случаи дискриминации в отношении этнических русских в данных регионах общеизвестны и не столь уж редки. Тем не менее, деятельность организаций русских националистов в таких регионах не очень заметна, и является, в целом, гораздо менее интенсивной, чем в традиционно русских регионах. Несколько отличается от общей картины ситуация в ряде регионов, где титульными являются финно-угорские народы – впрочем, сами эти народы, как правило, являются крайне обрусевшими, и случаев дискриминации этнических русских на территории таких регионов фиксируется меньше.

То есть, как раз там, где права этнических русских являются ущемленными, организации русских националистов действуют, как правило, наименее интенсивно. Здесь практически не заметна деятельность радикальных ультраправых и почти никак не проявляют себя относительно умеренные организации. Это притом, что в странах постсоветского пространства картина наблюдается как раз иная – там действуют самые разные русские национал-радикальные движения – от Конгресса русских общин (КРО) до национал-большевиков, Евразийского союза молодежи и разнообразных более мелких групп.

Во-вторых, известно немало случаев сотрудничества республиканских национал-радикалов и русских националистов. В частности, и те, и другие были, пожалуй, наиболее массово представлены в избирательных списках «Движения в поддержку армии, военной науки и оборонной промышленности» (ДПА) на федеральных парламентских выборах 1999 года и блока «Родина» на выборах в Госдуму РФ в 2003 году. Как известно, одним из центральных пунктов предвыборных кампаний обоих этих избирательных объединений была апелляция к русскому этническому национализму.

В-третьих, есть ряд тем, которые стали доминирующими либо очень заметными в деятельности как русских националистов, так и национал-радикалов из республик. И те, и другие обратились к вопросу противодействия миграции из стран СНГ и внутренней миграции представителей коренных народов Северного Кавказа внутри России. Значение этого фактора, ставшего доминирующим для большинства русских этнонационалистов, объяснять, думаю, не требуется. В отношении же национальных движений в российских республиках следует вспомнить случаи столкновения представителей титульных народов данных республик с мигрантами с Северного Кавказа – как в отсутствие явных организаторов (столкновения между представителями коренного населения и чеченской диаспоры в Калмыкии), так и при ведущей роли конкретных структур (например, драка в январе 2008 года в Уфе представителей чеченской диаспоры с активистами башкирской национальной организации «Небесные волки»). Исламоведы также отмечают трения внутри мусульманских общин вне национальных республик между представителями традиционно доминировавших там этнических татар и башкир и мигрантами из стран Средней Азии и республик Северного Кавказа [1].

Итак, в течение 1990-х и в начале 2000-х годов чаще всего наблюдалось вполне мирное сосуществование, а иногда даже и сотрудничество представителей национальных движений российских республик с русскими националистическими организациями. Частично это можно объяснить следующими причинами. Во-первых, и то, и другое движения оказались на обочине политического поля – русские националисты, в отличие от собратьев, апеллирующих к титульным народам в бывших республиках СССР, так и не успели даже частично войти во властные государственные структуры, воспользовавшись сменой элит на постсоветском пространстве. Во-вторых, и те, и другие оказались в оппозиции – отметим, что лозунги национальных движений в республиках были активно перехвачены старой партийно-хозяйственной номенклатурой, сумевшей, за редким исключением, полностью сохранить свои позиции в органах власти этих республик. В-третьих, нужно отметить, что и те, и другие в целом апеллировали к дезадаптантам – гражданам, с трудом приспособившимся к изменениям 1990-х годов в политике и социально-экономической сфере.

Тем не менее, во время второго президентского срока Владимира Путина мы началась эскалация взаимной враждебности «большого», «великорусского» национализма и «малых» национализмов российских республик. Здесь можно выделить три аспекта. Первый – силовые действия русских ультрарадикалов. Как известно, очередной всплеск этой активности начался в 2005 году. Однако, если первоначально основным объектом нападений групп русских национал-радикалов были студенты из стран «третьего мира» и выходцев из республик Средней Азии и Закавказья, то в 2006-2007 годах начало расти число атак на выходцев из республик в составе России. Характерно, что заметная часть пострадавших имели происхождение из черкесских регионов Северного Кавказа, где как раз в это же время активизировал свою деятельность Черкесский конгресс. Отметим, что ранее эти регионы соответствующие этносы были для федеральных властей России как раз наименее проблемными: гораздо больше проблем создавали религиозные движения в восточной части Северного Кавказа.

Второй аспект: появились новые тенденции в русском национал-патриотическом движении – национал-либерализм и национал-демократия. Подчас их апологеты ориентируются либо на «региональный национализм» (то есть отстаивают курс на усиление изоляции определенных регионов России от других, даже «чисто русских», субъектов Федерации – скажем, под лозунгом: «Москва для москвичей»), либо на высокую степень изоляционизма – отказ от «имперского» характера Российского государства и даже, в своем крайнем проявлении, лозунг «переоснования» России без «нерусских» регионов.

Третий аспект: зафиксирован первый заметный случай противостояния русского национал-патриотического и национального республиканского движения в республиках. Это эпизоды конфликта «Союза славян Адыгеи» и Черкесского конгресса в данной республике. Данная тема требует отдельного доклада. Отметим лишь, что, во-первых, данное противостояние заметно, по крайней мере, с 2005 года и приобрело определенный информационный резонанс не только в России, но и на международном уровне (учитывая деятельность Международного черкесского конгресса и значительной черкесской диаспоры, действующей за рубежом еще с 19 века). Во-вторых, оно привлекло к себе внимание как международных черкесских организаций, так и русских националистов (имели место попытки контактов «Национально-державной партии России» с «Союзом славян Адыгеи» в 2005-2006 годах). В-третьих, данный фактор действовал на фоне кризиса элит в Адыгее (длившегося в 2005-2007 годах) и проходивших там в марте 2006 года региональных выборов, причем и Союз славян Адыгеи, и Черкесский конгресс активно участвовали в избирательном процессе.

Итак, мы можем сказать, что в период второго президентского срока Владимира Путина (2004-2008 гг.) изменилась ситуация во взаимоотношениях русского национал-патриотического движения и национальных движений в республиках в составе РФ. И то, и другое движения взяли курс на пропаганду большего изоляционизма среди национальностей, к которым они апеллируют, и поиска врага, соответственно, среди представителей русской, либо титульной республиканской национальности (или, по крайней мере, той их части, которая находится ближе к власти).

Как это может отразиться на российской политике в целом? Конечно, в обозримом будущем вряд ли это может стать угрозой целостности Российской Федерации. Тем не менее, во-первых, на фоне ослабления парламентских партий и влияния парламентской оппозиции в российских республиках эту лакуну в определенной мере могут заполнить национал-патриоты и национал-радикалы – как русские, так и местные, «республиканские». Во-вторых, в 2007 году активизировалась смена региональных элит, которая уже в ближайшем будущем может затронуть и национальные республики – в этом случае мы можем столкнуться с дополнительными факторами дестабилизации обстановки в данных регионах. В самих регионах политические очки на этом процессе могут попытаться заработать национальные движения, что вполне может совпасть с новыми акциями ультраправых против выходцев из соответствующих республик в «русских» регионах страны.

Отметим, что в данном случае интересы национал-радикалов – как русских, так и апеллирующих как национальным меньшинствам – будут объективно совпадать: ведь это будет только увеличивать возможности для них для эксплуатации национальной темы в своей агитации, в частности, «образа врага».

Не будем забывать и недавнюю историю. В качестве примера вспомним, что именно деятельность армянской националистической организации «КРУНК» в Нагорном Карабахе (НКАО) и «Армянского общественного движения» в самой Армении в итоге только усилили позиции националистов из «Народного фронта» в Азербайджане в 1988-1992 годах – как отмечали современники, сепаратизм в НКАО «инициировал» националистическое движение в Баку [2]. Наконец, вспомним, что современный европейский национализм зародился именно на «обломках» европейских империй – причем развитие националистических движений в национальных регионах и у «титульных» наций шло практически синхронно [3]. Помня об этом, мы должны осознать дестабилизирующую роль такого национализма, подтачивающего основы многонациональных государств сразу с двух сторон.

Михаил НЕЙЖМАКОВ, электронный пресс-бюллетень межрегионального информационно-аналитического центра СКМ РФ

[1] Р. Силантьев. «Новейшая история ислама в России», М: «Алгоритм», 2007, с.315

[2] Р. Агаев, З. Али-заде. «Азербайджан. Конец Второй республики (1988-1993). М., «Граница», 2006, с. 300

[3] В.С. Малахов. «Национализм как политическая идеология», М., КДУ, 2005. С. 262

 

опубликовано: 14:08 09.03.2008 | Войдите в систему, чтобы получить возможность отправлять комментарии | Версия для печати
Поиск
  Вход

Rambler's Top100 Service


коды наших баннеров

 

 


 

LabourStart


 наши друзья

vpered.org.ru

Автономное Действие

Левый Фронт

Революционная Рабочая Партия
 
 
Перейти на сайт Смолина Олега Николаевича

Справедливо-онлайн

 РАБОЧАЯ БОРЬБА - Сайт настоящих профсоюзов

 

Трудовые Права
 

 

Социалисты Владивостока