После полного затишья начала 2000-х годов в ушедшем году наметилась явная тенденция к возрождению коллективных трудовых конфликтов, подобная той, что наблюдалось в конце 80-начале 90-х годов, но с другим смыслом и содержанием. В 2007 году, по данным мониторинга «ИКД», прошли, как минимум, 35 забастовок. Самой продолжительной и значимой стала забастовка работников Форда города Всеволжска, продолжавшаяся с 20 ноября по 14 декабря.

Почти все эти забастовки – за редким исключением – были признаны незаконными или вообще не были признаны забастовками. За ними последовали репрессии. Однако во многих случаях это не помешало участникам забастовок добиться удовлетворения части своих требований. Параллельно с забастовками активно используются такие формы давления на работодателя как «итальянская забастовка» (работа по правилам), голодовка и отказ от выполнения неоплачиваемой работы. Общественное мнение, относится скорее с пониманием к забастовочному движению, чем встречает его «в штыки», а социологическое сообщество начинает поднимать свой голос не только в защиту интересов бизнеса, но также в интересах наемных работников.

По данным Росстата, начиная с 2000 года, количество забастовок постоянно сокращается (символические однодневные забастовки 2004-2005 годов, организованные профсоюзом работников образования вряд ли можно считать полноценными забастовками), вплоть до 2006 года, когда официально было зарегистрировано лишь восемь забастовок. И за 11 месяцев 2007 года зарегистрировано всего восемь забастовок с 1000 участников. Если верить официальной статистике, кажется, что забастовка как форма коллективных действий наемных работников просто исчезает. Видимо, официальная статистика учитывает только «законные» забастовки, а поскольку законно проводить забастовку стало практически невозможно - с принятием нового Трудового кодекса, то и «статистических забастовок» тоже практически нет, что и требовалось доказать. Ведь российская власть должна рапортовать о стабильной ситуации в обществе – никаких конфликтов, никаких потрясений. На фронте трудовых отношений «все спокойно».

Однако эта «потемкинская деревня» годится только для тех, кто вообще не в курсе происходящего, поскольку в прошедшем году, в отличие от предыдущих лет, журналистское сообщество начало освещать эти «странные» забастовки и профсоюзные дела, начало интересоваться, что же это такое. А по данным Института «Коллективное действие», некоммерческой организации, возглавляемой автором этой статьи, в 2007 году прошли, как минимум, 35 забастовок – подавляющее большинство из них были признаны незаконными. Вторая часть акций прошла в форме «итальянской забастовки» (строгое соблюдение норм труда, которое снижает производительность и позволяет рабочим оказывать давление на работодателя, не прибегая при этом к полной забастовке).

Самая нашумевшая забастовка имела место на заводе «Форд-Всеволожск» в феврале этого года, а затем, повторно, в ноябре-декабре. Она была широко освещена и воодушевила рабочие коллективы целого ряда предприятий. Уже февральская забастовка послужила толчком для проведения различных акций протеста. Ниже мы изложим некоторые факты и проанализируем предпосылки и значение последних событий в сфере социально-трудовых отношений.

Несмотря на весьма неблагоприятные условия, созданные новым Трудовым кодексом (вступившим в силу в начале 2002 года), прослеживается очевидная тенденция к росту коллективных трудовых конфликтов. Означает ли это, что «рабочий-гегемон» проснулся?

Конфликты принимают самые разные формы – от все более популярной «итальянской» забастовки до бессрочной забастовки. Помимо этого используются митинги, пикеты, коллективные обращения и, к сожалению, голодовки. Правда, по мере восстановления российской экономики, последние происходят все реже. Однако происходят, поскольку проблема невыплаты заработной платы остается острой (и не только в нерентабельных отраслях – в этом отношении государство является самым плохим работодателем и плательщиком). Забастовка (остановка производства методом коллективного и организованного отказа от работы) чаще всего используется, когда работники пытаются добиться повышения зарплаты или улучшения условий труда. В данном случае, забастовка является самой эффективной формой протеста, поскольку она наносит ущерб работодателю. Напомним, забастовка – не самоцель и не экстремистская акция, а обычное средство решения трудовых споров, способ вынудить работодателя пойти на переговоры.

Краткий (и неполный) обзор коллективных трудовых конфликтов

Форд – самая продолжительная забастовка

Первым (но далеко не единственным) громким делом прошедшего года стала февральская забастовка на российском филиале завода «Форд». Напомним: сначала рабочие пытались решить конфликт мирными средствами. Долгие месяцы администрация завода игнорировала требования профсоюза относительно нового коллективного договора, где речь в основном шла об улучшении условий труда. Она согласилась на переговоры только после того, как работники доказали на деле, проведя забастовку, что они способны защищать свои права. Было достаточно забастовки в течение суток, 14 февраля, чтобы администрация согласилась пойти на уступки.

Однако требование о повышении зарплаты (примерно на 30%) не было удовлетворено. Этот пункт был внесен в протокол разногласий, а переговоры и примирительные процедуры шли все последующие месяцы, но ни к чему не привели, что заставило профком предложить трудовому коллективу возобновить забастовку. Решение было принято подавляющим большинством наемных работников на своем собрании. В результате примерно 1,5 тыс. работников (всего на заводе работают 2 тыс. человек) остановили производство почти на сутки, 7 ноября. Пришлось прекратить забастовку по решению суда. Иностранный работодатель пошел по любимому российскими коллегами пути – обращение в суд по поводу незаконности забастовки.

Однако на заводе «Форде» не все так просто: профсоюз объединяет подавляющее большинство работников и является реальным инструментом самоорганизации рабочих в защиту своих прав. Поэтому он способен соблюсти все бесчисленные требования закона о проведении забастовки и, что не менее важно, способен сплачивать почти всех работников вокруг намеченной цели и путей ее реализации.

Поэтому, 20 ноября снова началась забастовка – при полном соблюдении всех формальных процедур, которая длилась почти месяц. Это стало возможным благодаря ежедневным собраниям участников забастовки и членов профсоюза. Каждый день люди коллективно намечали планы, планировали митинги и пикеты, обсуждали тактику проведения переговоров. В общем, демократичностью и постоянным общением активисты профкома обеспечили единый фронт сопротивления, который работодателю никак не удавалось сломать - ни наймом штрейкбрейкеров, ни угрозами и обещаниями, ни дезинформацией.

Однако и руководство пошло на принцип, опасаясь создать прецедент. Логика такова: лучше огромные убытки из-за забастовки, чем повышение зарплаты и признание того факта, что способом забастовки работники могут чего-либо добиться. Ведь это может стать примером и для многих других трудовых коллективов - в России и за ее пределами.

В конце концов, победила забастовщиков нищета – нельзя было дальше компенсировать потери зарплаты через забастовочный фонд, несмотря на финансовую поддержку, проявленную многими коллективами в России и не только. Но, судя по высказываниям лидеров профкома, настроение остается боевым. Заводская администрация удовлетворила лишь часть требований, в том числе, по части индексации зарплаты. Остальные пункты, в частности, касающиеся повышения зарплаты, должны быть урегулированы на переговорах до 1 февраля. В противном случае, представители профкома грозят возобновлением забастовки.

Главный урок этого конфликта: фордовцы стали символом - для страны и мира - возрождения профсоюзного и рабочего движения в России. Они ясно показали всем, что такое настоящий профсоюз и чего стоит солидарность и достоинство.

Пример Форда, а также целенаправленные усилия лидеров профсоюза по налаживанию связей и обучению во многом объясняют, почему забастовочное и профсоюзное движение оказалось столь активным в Санкт-Петербурге и Ленинградской области.

Санкт-Петербург и область

В середине марта был создан независимый профсоюз на крупнейшей в России чаеразвесочной фабрике «Невские пороги» (принадлежит концерну «Орими Трейд»), расположенной во Всеволожском районе Ленинградской области. Уже в марте новая организация выдвинула ряд требований: оплата работы в праздничные дни, повышение оплаты труда за работу в ночную смену, выделение помещения профкому, предоставление правил внутреннего трудового распорядка, допуск на предприятие профсоюзного технического инспектора. Ни одно из перечисленных требований не было выполнено, администрация категорически отказывалась вступать в диалог с представителями профсоюза. 2 апреля профсоюз выдвинул к администрации ряд требований, главным пунктом которых была выплата заработной платы за работу в праздничные дни. Кроме того, профсоюз потребовал прекратить преследование членов профсоюза. В случае невыполнения требований, профсоюз угрожал забастовкой. В мае для расследования жалоб со стороны профсоюза предприятие посетили представители прокуратуры и инспекции по охране труда. В результате все нарушения, указанные представителями профсоюза, подтвердились. Работодатель был оштрафован. Но вместо того, чтобы устранить нарушения, администрация предприятия решила избавиться от профсоюзных лидеров. Первым (31 мая) был уволен заместитель председателя профкома Борис Хомяк. Официальная причина - нарушение инструкции по охране труда. Дальше был вынужден уйти председатель профсоюза, которому снизили зарплату на столько, что на нее стало невозможно жить. А 10 июля был уволен новый заместитель председателя профкома Витаутас Астраускас.

В марте этого же года работники ФПС «Почта России» Санкт-Петербурга создали свободный профсоюз. 3 апреля водители одного из цехов УФПС устроили двухчасовую забастовку. Причины просты: нищенская заработная плата, постоянная сверхурочная работа, отсутствие спецодежды, несоответствие санитарным нормам бытовых помещений. Администрация предприятия не реагировала на требования рабочих до тех пор, пока водители-экспедиторы не решились задержать начало работы на три часа.

Фактически, это была спонтанная акция, профсоюз еще только появился и не имел ни опыта, ни подготовленных кадров, ни серьезного влияния на коллектив. Поэтому руководству почти ничего не стоило потушить начавшийся было «забастовочный пожар». Пообещав в неопределенном будущем «существенные улучшения» и одновременно запугивая рабочих каждого по отдельности, начальство в очередной раз проигнорировало требования рабочих. Кое-чего благодаря забастовке и пикетированию удалось добиться. В частности, была увеличена оплачиваемая часть отпуска с 28 до 40 дней, почасовой тариф для водителей был увеличен с 42 до 58 рублей, ушел со своего поста коррумпированный зам. директора автобазы.

Однако основные требования выполнены не были. После спонтанного взрыва недовольства, рабочие успокоились. Кто-то поверил, что администрация начала серьезно менять ситуацию, и нужно только немного подождать; многие, просто плюнув на все, ушли работать в частные фирмы; пожилые работники, боясь быть уволенными, профсоюз поддерживать перестали. Поэтому начальство, посчитав, что инцидент с неожиданным волнением рабочих исчерпан, попросту стало игнорировать профсоюз, продолжая «обрабатывать» активных его членов. Водителей-активистов профсоюза начали ставить на невыгодные маршруты, пересаживать на старый транспорт и вообще давить на них  при каждом удобном случае. Впоследствии был уволен лидер профсоюза Максим Рощин.

Второй конфликт случился утром 26 октября: водители Главпочтамта перекрыли Почтамтскую улицу и улицу Якубовича и устроили «итальянскую» забастовку (отказались выполнить неоплачиваемую работу грузчика). Забастовщики (около 40 человек) требовали доплаты за погрузо-разгрузочные работы, которые не предусмотрены в договоре. После забастовки были уволены трое членов профсоюза "Почты России". Сейчас они ведут борьбу за свое восстановление.

13 апреля профсоюзные организации пивоварни Хейнекен в Санкт-Петербурге начали «итальянскую» забастовку (строгое соблюдение всех технических норм, инструкций и правил по технике безопасности, что приводит к снижению производительности). Рабочие требовали повышения заработной платы на 30%, введения доплат за работу во вредных условиях, введения системы премирования и выплаты 13-й зарплаты по итогам года, введения временных норм по погрузо-разгрузочным работам. Акция продолжалась почти три недели. За это в начале мая был уволен председатель свободного профсоюза СОЦПРОФ Валерий Соколов. Отметим, что на предприятии традиционный профсоюз АПК поддержал требования бастующих. К сожалению, забастовка не дала существенных результатов. Удалось добиться лишь небольших уступок по второстепенным вопросам. Администрация факт трудового конфликта и наличие забастовки не признает. Суд тоже. Так, 4 декабря районный суд Невского района признал увольнение Соколова законным, исходя из той логики, что не было никакого коллективного трудового конфликта.

В конце апреля работники «Ленинградского металлического завода», входящего в холдинг «Силовые машины», создали альтернативный профсоюз «Защита». Нужно отметить, что профсоюз интересуется не только повышением заработной платы работников и улучшением их условий труда, но и вопросами обороноспособности страны. Рабочие ЛМЗ твердо намерены спасти единственный оборонный цех предприятия, перспектива упразднения которого становится все более реальной.

В начале октября в цехе №26 ЛМЗ прошла итальянская забастовка. Бригада слесарей-испытателей требовала оплаты работ, не предусмотренных их специальностью.

Транспорт

С 12 по 20 февраля работники «Астраханьэлектропассажиртранс» провели забастовку. Из 36 единиц троллейбусов на линию вышло всего 7. Причиной стали долги по зарплате, превысившие три месяца, и проблемы с получением предусмотренных законодательством дополнительных отпусков. Забастовка продолжалась неделю, и только 19 февраля «нашлись» деньги для погашения долгов по заработной плате. Вернее, для частичного погашения. Получили деньги только водители и часть технического персонала и только за декабрь. Кондукторы так и не получили ничего.

В Перми 4 апреля рабочие ПОГУП "Автовокзал" учредили первичную профсоюзную организацию "Защита работников Пермского автовокзала", вошедшую в состав Межотраслевого Объединения Рабочих Профсоюзов "Защита Труда", в которую сразу вступило больше половины работников пермского автовокзала. С тех пор они борются за сохранение предприятия и своих рабочих мест. Пока это им удается.

1 августа в Тюмени состоялась акция протеста водителей и кондукторов коммерческих и частных автобусов. Причиной выхода на такую забастовку было то, что с 1 августа 2007 года некоторые льготные группы граждан должны были ездить бесплатно не только на муниципальных, но и на коммерческих автобусах. Однако о возмещении ущерба кондукторам и водителям автобусов городская администрация «забыла». Более 200 работников частных автобусов вышли на спонтанный митинг к руководству города. Последовали переговоры.

Маршрутчики (Омск, Новосибирск, Санкт-Петербург). В Омске водители маршруток объединились в независимый профсоюз – «Ямщик», который появился осенью 2005 года. Кроме него в городе есть еще независимый профсоюз водителей «Газелей». Они борются митингами и забастовками за сохранение за ними права обслуживать маршруты. Водителеи утверждают, что мэр Омска пытается совершить передел рынка, вытесняя мелких предпринимателей из сферы транспортного обслуживания. Профсоюзники подвергаются прессингу, вплоть до поджигания машин.

В Новосибирске 20-21 декабря бастовали и добились выплаты зарплаты водители автобусов. В Советском районе Новосибирска шла забастовка водителей муниципальных автобусов МКП «КТО». Основной причиной забастовки была задержка выплаты заработной платы, которую работники не получали с октября.

19 ноября в Санкт-Петербурге акцию протеста провели водители маршрутных такси компании "Питеравто". Часть водителей в этот день вышла на рабочие места, но к работе не приступила, потребовав повысить заработную плату на 150 рублей в день. Администрация предприятия заставила работников возобновить работу под угрозой увольнения за прогул.

Дальнобойщики. Это обычная практика в западных странах, когда водители-дальнобойщики перекрывают трассы для того, чтобы привлечь внимание властей и общественного мнения на их проблемы. В России 20 декабря, а затем и 24 декабря, водители-дальнобойщики пытались устроить предупредительную забастовку по всей стране. Однако это получилось далеко не везде, и акция прошла слишком незаметно, видимо, водители бояться. Требование – повысить тарифы на перевозки, поскольку взлетели цены на топливо.

Российские железнодорожники, планировавшие 28 ноября начать забастовку, начать ее не смогли. Среди требований железнодорожников - повышение минимальной оплаты труда до московского уровня, установление доплаты за работу с вредными условиями труда и "разрывной" характер работы, а также выплаты вознаграждений работникам РЖД за выслугу лет в зависимости от непрерывного стажа работы на железнодорожном транспорте. Забастовку в обычном режиме запретил проводить суд, а «итальянскую» постаралось недопустить руководство РЖД. Отказ в признании забастовки законной был основан на том, что забастовка якобы создает угрозу безопасности пассажиров. Тот факт, что железные дороги совсем для людей не безопасны и повышение безопасности входит в требования профсоюзников, суд не интересовал. Проблема усугубилась еще тем, что инициировал забастовку миноритарный свободный профсоюз локомотивных бригад железнодорожников (РПЛБЖ), который подвергается прессингу как со стороны администрации, так и со стороны традиционного профсоюза.

Добывающие отрасли

Эти отрасли промышленности весьма прибыльные, но проблема здесь в огромной разнице между оплатой труда менеджмента и зарплатой рабочих. К этому надо добавить тяжелые и опасные условия труда, а также авторитарную форму управления. Как правило, жестокий и бесцеремонный работодатель контролирует не только предприятия, но целые регионы - вместе с судами, милицией, мэрами и губернаторами. Те новые профсоюзы (традиционные, как правило, занимают лояльную позицию), которые пытаются этому сопротивляться, подвергаются жестким преследованиям.

Так, уже больше года активное участие в профсоюзном движении принимают рабочие-нефтяники ХМАО. В октябре 2006 года тысячи сибирских нефтяников вышли на улицы. Одновременно акции протеста прошли в Нижневартовске, Тюмени, Сургуте, Мегионе, Лянторе, Пыть-Яхе, Ноябрьске, Губкинском, Пойковском и других местах. По итогам акций была создана сеть профсоюзных активистов нефтяной отрасли. В некоторых городах митинги были санкционированы, а где-то людям пришлось пойти против решения властей. Рабочие протестовали против плохих и вредных условий труда, низкой заработной платы в такой прибыльной отрасли как нефтяная промышленность. Средняя зарплата рядовых работников нефтедобывающей отрасли – 10-15 тысяч рублей в месяц. Больше половины зарплаты – это премия, которой можно легко лишиться. За это были наказаны лидеры свободных профсоюзов, вследствие чего резко сократилась численность боевых профсоюзов. Показательным примером стала история, произошедшая с лидером рабочего профсоюза "ПРОФСВОБОДА" Александром Захаркиным (ОАО «Сургутнефтегаз»). Его уволили вскоре после массовых митингов в Сургуте.

С тех пор продолжается противостояние председателя профсоюзной организации «ПРОФСВОБОДА» и работодателя. Александр Захаркин ведет борьбу за свое восстановление и признание профсоюза. У завода регулярно проходят акции протеста (в форме собрания профсоюза, который так и не смог получить положенное по закону помещение от работодателя). Время от времени происходят стихийные акции отказа от работы в связи с нарушением техники безопасности труда или по другим причинам. 22 октября был уволен из «Сургутнефтегаза» Рауль Гаитов – водитель и заместитель председателя профкома «ПРОФСВОБОДЫ», проводивший единоличную «итальянскую забастовку» в течение двух месяцев. Он надеялся добиться обеспечения безопасных условий работы - чтобы его товарищи видели: можно отстаивать права и на Сургутнефтегазе.

В этой же отрасли активную работу ведет профсоюз работников «Славнефть» г.Мегиона, возглавляемый Петром Лещиком. За слишком независимую позицию в отношении работодателя 15 февраля Мегионовский профсоюз был выведен из состава «Нефтегазстроя» - отраслевого профсоюза ФНПР. Сейчас он действует как свободный профсоюз.

Примерно такая же ситуация наблюдается и в другой прибыльной отрасли – алюминиевой. Осенью прошлого года на УАЗ-СУАЛ в городе Каменске-Уральске Свердловской области был создан независимый профсоюз «Набат». На учредительном митинге 17 октября 2006 года, который в связи с решением городской администрации проводился на катке, а не на центральной площади города, более пятисот участников подали заявления о вступлении в профсоюз «Набат». Однако администрация завода сразу же подвергла жесткому прессингу профсоюзных активистов. Сначала был уволен Сергей Коган, председатель профсоюза, затем в январе 2007 года прошли увольнения и другие наказания активистов «Набата». 26 июля активисты профсоюза «Набат» были задержаны и доставлены в Красногорское ОВД города, где подверглись допросу по поводу своей «экстремистской» деятельности. 22 ноября Сергея Когана, при отъезде из Москвы, где он принимал участие в профсоюзном обучающем семинаре, задержали во время посадки на поезд. Слежка и репрессии продолжились и по прибытии в Екатеринбург.

Угольные шахты. Больше двух месяцев длилось противостояние горняков и руководства угольной компании «Южкузбассуголь». С 19 октября по 22 октября продолжалась забастовка на шахтах «Есаульская» и «Тагарышская». Она прекратилась под сильным давлением, которое оказывало на шахтеров руководство вкупе с прокуратурой, инспекцией труда и, судя по разным слухам, в сотрудничестве с федеральным руководством профсоюза работников угольной промышленности. В день забастовки председателя профкома Росуглепрофа на кузбасских шахтах Геннадия Грушко заблокировали в кабинете главного инженера шахты «Есаульская» и отказались выпустить, пока он не напишет заявление об увольнении. Он отказался, но за участие в забастовке были уволены 5 шахтеров.

На одной из угольных шахт поселка Шахтерск (Углегорского района Сахалина) с 14 по 20 ноября продолжалась забастовка горняков-граждан Украины. Они отказались работать, пока им не выплатят зарплату.

На Качканарском ГОКе рабочие использовали итальянскую забастовку и добились повышения зарплаты. Забастовка путем работы по правилам началась 1 октября, после митинга. Во время конфликта на лидеров профсоюза (ГМПР) оказывалось давление: кого-то пытались уговорить, кого-то напугать. Руководство предприятия решило кинуть рабочим подачку в виде 100 миллионов рублей единовременно. Профсоюз настоял на своих требованиях: повысить тарифы и оклады. После сложных переговоров с первыми лицами "ЕвразХолдинга" уже 4 октября профсоюз добился удовлетворения своих требований.

Докеры

У докеров традиционно сильные профсоюзы. В этой профессии преобладают свободные профсоюзы, обладающие солидным опытом борьбы уже с начала 1990-х годов.

В Туапсинском порту забастовку помог организовать традиционный профсоюз работников водного транспорта, но инициатива шла снизу. Бессрочная забастовка началась 4 ноября по единодушному решению всех работников порта на своей конференции. Администрация порта подала в суд заявление о признании забастовки незаконной, 7 ноября пришлось приостановить забастовку по решению суда. Очередной трудовой конфликт закончился не переговорами, а вмешательством судебных органов. Докеры туапсинского порта требовали увеличения окладов и тарифных ставок работников порта на 20% и повышения фиксированной доли заработной платы.

Порт Санкт-Петербурга. Работники Санкт-Петербургского морского порта начали забастовку 13 ноября. Они объявили её бессрочной и работали только в первый и последний часы смены. Бастующие требовали повышения зарплаты на 30%. Администрация порта общаться с работниками отказалась до окончания забастовки. 16 ноября 2007 года Санкт-Петербургский городской суд запретил проведение забастовки работников ЗАО "Первая стивидорная компания" (ПСК) Морпорта Санкт-Петербург до 14 декабря. Вслед за ПСК, приостановила забастовку и Вторая стивидорная компания. Продолжили забастовочные действия - до 23 ноября - только часть работников Четвертой стивидорной компании.

Несмотря на опыт проведения забастовки и на сильные профсоюзы докеров, конфликты закончились судебным разбирательством, что свидетельствует в очередной раз о том, что работодателю легко подавлять любой протест с помощью суда. Отметим, что владелец компаний (в случае с Туапсинским портом также) – Новолипецкий металлургический комбинат (НЛМК) Владимира Лисина.

Перерабатывающая отрасль

Несколько раз пытались бастовать рабочие ОАО «Михайловцемент» (один из заводов крупнейшего в отрасли холдинга «ОАО Евроцемент групп»), однако у них не хватало опыта и помощи независимого профсоюза. Основным требованием рабочих было повышение заработной платы. На фоне постоянно растущих цен на цемент и прибылей холдинга-монополиста зарплаты рабочих остались возмутительно низкими. На «Михайловцементе» они не превышают 7-8 тысяч рублей, а большая часть рабочих получает не более 3-4 тысяч. На конференции трудового коллектива 1 мая было решено 21 мая объявить предупредительную забастовку, чтобы вынудить работодателя начать переговоры о необходимости повышения заработной платы. Также был избран стачком, поскольку профсоюзный комитет (входящий в ФНПР) бездействовал. Предупредительная забастовка прошла, но работодатель обжаловал ее законность. 10 июля суд принял сторону работодателя и признал забастовку незаконной из-за нарушения формальной процедуры. После того, как предусмотренные законом примирительные процедуры не привели к решению трудового спора, было решено начать бессрочную забастовку. Она должна была начаться 26 июля. В этот день большинство работников завода (примерно 700 из 1032) собрались у ворот завода и официально объявили о начале забастовки. Однако тут же были вынуждены ее приостановить из-за локаута (фактически остановка производства), организованного руководством предприятия, которое сослалось на необходимость срочного ремонта из-за крайней изношенности оборудования. 27 июля утром председатель стачкома ОАО «Михайловцемент» был вызван по звонку «директора по режиму» на завод, где ему вручили уведомление об увольнении по сокращению штатов. Позднее аналогичные уведомления получили еще 48 работников ремонтного управления – в том числе все члены стачкома и наиболее активные участники забастовочных действий.

Как правило, забастовка более успешно проходит там, где действует сильный и организованный свободный профсоюз. Так, 3 августа на «Карельском окатыше» (входящем в компанию «Северсталь») успешно завершилась забастовка профсоюза металлистов СОЦПРОФ. С 28 июля бастовали рабочие управления железнодорожного транспорта (УЖДТ) ОАО «Карельский окатыш». Поводом к забастовке послужило неисправное оборудование локомотивов. Рабочие требовали увеличения зарплаты и обеспечения безопасных условий труда. Профсоюзная организация СОЦПРОФ во главе с А.Н.Столяром и А.И.Карапышем достигла взаимовыгодного соглашения с работодателем. По этому соглашению заработная плата всех работников предприятия (это 5120 человек), а не только транспортников, должна быть существенно увеличена. Причем, работникам удалось добиться того, чтобы в этой зарплате постоянная часть составляла не менее 70%.

Пищевая отрасль

Бурно развивается пищевая отрасль, реформируются старые профсоюзы или появляются новые, тем более, что в отрасли очень сильное содействие тем и другим оказывает международный союз пищевиков (IUF). Вследствие этого активизируются работники в защиту своих прав, при этом акции проходят не только в форме забастовки, но также переговоров, нередко благодаря давлению со стороны международного профсоюза. На хлебозаводе «Восход» (Новосибирск) с 30 апреля по 3 мая водители провели успешную забастовку. Им удалось добиться письменного согласия работодателя утвердить новую систему оплаты труда водителей-экспедиторов, предполагающую увеличение заработной платы на 15-20%. Акция проводилась по инициативе свободного профсоюза СОЦПРОФ. В результате переговоров удалось достигнуть соглашения об увеличении заработной платы и её ежегодной индексации.

На российских предприятиях транснациональной корпорации Нестле профсоюзы также проявляют активность. До забастовки еще не дошло, но профсоюзы организовали несколько митингов. 15 марта в г. Тимашевске (Краснодарский край) состоялся митинг рабочих местной фабрики «Нестле-Кубань» за сохранение рабочих мест. 25 декабря работники фабрики «Нестле-Россия» в Перми вышли на часовой пикет, организованный профкомом, к воротам своей фабрики, чтобы потребовать повышения заработной платы. Готовится забастовка, если работодатель не пойдет на переговоры.

Автопромышленность

Во многом благодаря усилиям профкома «Форда», а также вследствие того, что свободные профсоюзы отрасли объединились в Межрегиональный профсоюз работников автопрома (принятый в Международную Федерацию Металлистов (IMF) 27 ноября), забастовочный дух охватывает другие предприятия этой отрасли. Почти везде появляются или активизируются профсоюзы: на заводе Рено –Автофрамос в Москве, Дженерал Моторс в Тольятти, однако далеко не везде у этих профсоюзов такая же сила и представительство, как у профсоюза «Форда». Ситуация усугубляется еще на отечественных предприятиях, где огромные масштабы завода и сложившаяся система партнерских отношений между традиционным профсоюзом и заводским руководством сильно препятствуют ведению коллективного трудового конфликта. Об этом свидетельствуют события на АвтоВАЗе летом прошедшего года.

Забастовка на АвтоВАЗе оказалась не очень успешной, поскольку прошла недостаточно организовано в силу не вхождения большинства бастующих в свободный профсоюз «Единство». Тем не менее, забастовка на отечественном автомобильном гиганте – это уже гром среди ясного неба. Она взбудоражила общественное мнение, на нее отреагировали все СМИ. Положительные результаты у нее все равно есть: после забастовки многие работники все же почувствовали, что они способны защитить свои права, да и новый генеральный директор обещал учесть требования забастовщиков. Напомним факты. Несмотря на заявление руководства предприятия о том, что ничего не произошло, забастовка все же состоялась - 1 августа, как планировал стачком. Она продолжалась с 10.45 до 16.00. После этого рабочие решили приостановить забастовку, поскольку она была предупредительной. Однако в течение нескольких часов главный сборочный конвейер не работал. У главной проходной прошел многочисленный митинг. Всего в забастовке участвовало, по разным оценкам, от 400 до 2000 человек. По словам Петра Золотарева, председателя профсоюза «Единство», к заводу были стянуты дополнительные силы милиции. В цех приходили представители администрации завода и пытались заставить рабочих начать работу. Напомним, что основное требование забастовщиков - повышение заработной платы до 25 тыс. рублей.

К сожалению, после забастовки началась расправа над ее участниками и над активистами «Единства». Были уволены двое участников забастовки, получили дисциплинарные взыскания 330 человек. Профсоюз «Единство», который пытается защитить работников в судах, подвергается мощной информационной атаке. Суды  принимают сторону руководства АвтоВАЗа, вынося решения о законности наказания, поскольку не было забастовки, а был «немотивированный отказ от работы».

По цехам распространяются листовки профкома АСМ (тот самый традиционный профсоюз, который осудил забастовку и дал согласие на увольнение двух своих членов), в которых говорится о том, что до и после забастовки работники «были подвергнуты массированному информационному воздействию с целью подталкивания их на действия, которые не вписываются в рамки Конституции и Трудового кодекса РФ, с целью дестабилизации работы предприятия».

Сфера жизнеобеспечения

Работники ЖКХ регулярно проводят локальные и краткосрочные забастовки, чаще всего из-за невыплаты зарплаты, и обычно добиваются быстрого решения проблемы.

Например, после нескольких дней забастовки, 23 ноября, 50 работников ЖКХ города Среднеуральска Свердловской области добились выплаты заработной платы за два месяца. Более 50 сотрудников ЖКХ Среднеуральска несколько дней не выходили на работу из-за невыплаты им заработной платы.

Медработники тоже стали чаще прибегнуть к забастовке. Так, в начале октября сотрудники нескольких детских поликлиник Калининграда провели забастовку, протестуя против двухмесячной задержки заработной платы. Они оказывали медицинскую помощь детям только в экстренных случаях. В результате, спустя неделю, они добились погашения долгов по заработной плате.

Против невыплаты зарплаты: отказ от работы

Новый Трудовой кодекс упростил процедуру борьбы с невыплатой заработной платы через индивидуальный отказ от работы, который не считается забастовкой. Просто работники, которые не получают зарплату, имеют право не приступить к работе. Журналисты, как правило, называют такие действия забастовками, однако они формально (да и фактически, поскольку такую забастовку нетрудно организовать) ими не являются.

Поскольку проблема невыплаты зарплаты, хотя и не стоит так остро, как в 1990-х годах, все же сохраняется на многих предприятиях – в первую очередь, там, где государство выступает как работодатель или заказчик, такие акции – не редкость.

В начале октября подобной «забастовкой» около 200 работников Богдановичского фарфорового завода добились погашения задолженности по зарплате за август.

Другой пример: 1 и 2 октября из-за задержки заработной платы работники ОАО “Челябметрострой” отказались спускаться в шахту. Уже 3 октября у кассы выстроилась очередь: деньги пришли. 

А красноярские строители фирмы «ООО 21 век» весь декабрь устроивали разные акции протеста за получение пятимесячной зарплаты, которую им задолжала фирма-мошенник: отказ от работы, перекрытие дороги, блокада входа в здание районной администрации. Пока, правда, они добились только обещаний о помощи главы районной администрации, но ничего конкретного.  

Так же поступили 700 работников Лобвинского биохимического завода в Свердловской области: 7 августа они вышли на митинг к заводуправлению и объявили бессрочную забастовку, требуя погашения долгов по заработной плате. Они также угрожали перекрыть трассу Серов-Екатеринбург. После этого началось судебное разбирательство по поводу мошенничества руководства завода при вмешательстве прокуратуры. Однако, получать свою зарплату рабочие начали только в начале ноября.

На кризисных предприятиях: голодовка

Если предприятие на грани банкротства, как правило, забастовка - неэффективный способ борьбы. Работники добиваются выплаты задолженности по зарплате митингами, перекрытиями, «захватами» предприятий, но, чаще всего – голодовками.

С 17 по 26 октября устроили голодовку работники Рубцовского машиностроительного завода. Из 45 участников голодовки 37 человек получили 100 % заработную плату за июль, август, сентябрь, а восемь человек, по разным причинам не работавшие в эти месяцы, получили 100 % за февраль, март и апрель.

Зарплату работники завода "Ярославский компрессор" (бывший «Холодмаш») выбили за одни сутки голодовки (с 26 по 27 ноября), после вмешательства губернатора Ярославской области. 28 ноября, работникам выплатили единовременную "помощь" в размере 2 тыс. руб. на человека.

Рабочие обанкротившегося Ясногорского машиностроительного завода (ЯМЗ) в Тульской области давно уже пытаются добиться выплаты задолженности по зарплате (за три года) способом голодовки. В конце ноября они устроили пятую такую акцию. Однако в Ясногорске они встречают сопротивление местной власти и прокуратуры, которые их обвиняют в «экстремизме». Соответственно, они пока не добились восстановления справедливости, поскольку власть выступает на стороне бывших директоров завода.

В других случаях местные власти более ответственно подходят к проблеме. Так, 45 работников ООО «Вишерская бумажная компания», объявившие голодовку 13 декабря в связи с задолженностью по зарплате, прекратили акцию протеста 21 декабря после того, как добились выплаты зарплаты при содействии краевого правительства. Участники акции получили зарплату полностью, те, кто не голодал - половину задолженности по зарплате.

Форма голодовки используется особенно часто самыми ущемленными категориями работников. Например, на предприятии ООО Курганское Учебно-Производственное Предприятие «Автоузел» инвалиды по зрению устроили голодовку, продолжавшую с 3 по 5 сентября. Она была приостановлена после того как был оглашён приказ председателя ликвидационной комиссии об отмене приказов об увольнении работников «Автоузла». Однако дальнейшая судьба самого предприятия остается под вопросом.

Сетевые структуры солидарности

Стоит отметить еще одно важно явление прошедшего года: установление горизонтальных связей между боевыми профсоюзными организациями, некоторыми политическими группами (как правило, левого толка и внепартийными) и некоторыми общественными организациями. Так, в Санкт-Петербурге успешно действует Комитет солидарных действий, неформальное объединение профсоюзов и политических активистов, который оказывает действенную поддержку профсоюзам, инициирующим коллективные акции. Между собой низовые профсоюзные структуры тоже объединяются, в первую очередь на уровне отрасли, например, в выше указанный межрегиональный профсоюз работников автопрома. Благодаря процессу глобализации устанавливаются рабочие контакты и с международными профсоюзами. Происходит обмен опытом и информацией в рамках определенных рассылок и благодаря организации конференций, семинаров, форумов. Помогают в этом уже существующие профсоюзные объединения (их несколько среди свободных профсоюзов), но инициатива исходит снизу – с уровня активных первичек.

Поскольку забастовка солидарности запрещена новым Трудовым кодексом, организуются межрегиональные дни акций солидарности. Такие акции прошли, как минимум дважды в 2007 году – в марте и октябре. В разных акциях (митингах, пикетах) в поддержку прав работников на объединение в профсоюзы участвовали тысячи людей в десяти городах.

Кроме того, проходили пикеты у представительств тех предприятий, где шли коллективные трудовые конфликты – например, возле дилеров Форда и АвтоВАЗа или у представительств тех регионов, где профсоюзные активисты подверглись особенно жесткому преследованию – например, возле представительства Калининградской области после нападения на лидера профсоюза докеров Михаила Чесалина.

Солидарность проявляется также организацией кампанией писем или факсов, либо даже «телефонной атаки». За время забастовки на Форде профком получил около тысячи писем поддержки из России и со всего мира. Особенно стоит обратить внимание на проявление финансовой солидарности через пожертвования в фонд забастовки, в частности, во время ноябрьской забастовки на Форде. Примечательно, что проявляют солидарность, в том числе, финансовую, даже некоторые традиционные профсоюзы, входящие в ФНПР.

Иногда происходит и обратный процесс: проявление солидарности профсоюзов с другими социальными инициативами, в частности, связанные с защитой жилищных прав. Например, профсоюз Форда участвовал в нескольких акциях протеста во Всеволжске. Региональные сибирский профцентр уже несколько лет проводит активную работу среди жилищных активистов, и профсоюз «Единство» АвтоВАЗа сотрудничает с местными ТОСами и регулярно участвует в акциях протеста по значимым социальным проблемам. Однако, для профсоюза выходить за пределы интересов предприятия очень трудно, поскольку работники слабо понимают смысл таких акций солидарности. Тем не менее, у многих профсоюзных лидеров есть понимание необходимости солидарности, в первую очередь, в рамках отрасли, далее между профсоюзами разных отраслей и федераций, далее в рамках общих активистских сетей, которые сейчас создаются в стране.

Другие акторы: «экспертное сообщество», СМИ, общественное мнение

Среди новых явлений ушедшего года необходимо отметить некоторую мобилизацию части социологического сообщества. В октябре 2007 года по инициативе Владимира Ядова, руководителя исследовательского Центра Института социологии РАН, и Будимира Тукумцева, председателя исследовательского комитета «Социология труда» Российского общества социологов, было подготовлено открытое обращение к властям и другим социальным партнерам для того, чтобы публично поднять вопрос о «явно ненормальной ситуации в правовом регулировании и в практиках трудовых конфликтов».

Это беспрецедентное событие для современной России, когда ученые решили открыто высказаться по столь важной социальной проблеме как забастовка. Обращение было опубликовано в газете «Ведомости» от 8.11.2007, обсуждено в ряде СМИ. Социологи, подписавшиеся обращение, уже начали получать ответы из разных ведомств и государственных структур.

На наш взгляд, это свидетельствует о качественных изменениях в представлениях социологов о своем месте и роли в обществе. Часть из них считает своим долгом участвовать в публичных дебатах в качестве независимых экспертов и обращать внимание общества и политических акторов на социально значимую проблему –невозможность законно провести забастовку, что препятствует становлению нормальной системы социально-трудовых отношений.

Новым является еще степень освещения трудовых конфликтов СМИ, причем, если некоторые статьи явно заказные (оплачиваемые руководством предприятия для дискредитации рабочей инициативы, местные СМИ самарской области показательны в этом отношении, поскольку повторяли одни за другими одну и ту же версию забастовки на АвтоВАЗе – провокация и попытка дестабилизировать ситуацию), большинство репортажей доброжелательны и достаточно объективны (т.е. дают слово той и другой сторонам конфликта). Такое положение стоит сравнить с представлениями о забастовке, преобладавшими в течение всего постсоветского периода. Тогда забастовка понималась как экстремистская акция, дестабилизация экономики, гражданская война и прочее.

Особенно активно СМИ освещали забастовку на Форде. Это связано с тем, что она побила рекорд продолжительности, но также и с тем, что одна из противоборствующих сторон – иностранный работодатель, что снижает риск цензуры и давления со стороны властей. К этому мы еще вернемся, но, судя по некоторым приватным высказываниям журналистов, становится ясно, что у них «зеленый свет» обсуждать забастовки на иностранных предприятиях, но отнюдь не на отечественных заводах, где интересы работодателей и некоторых властных лиц, как правило, сильно переплетены.

Наконец, отмечается изменение общественных представлений о том, что такое забастовка, рабочие и профсоюз. По данным исследования ВЦИОМ середины 2007 года, доля работников, считающих, что местный профсоюз многое делает для улучшения их положения, выросла в 2004-2007 годах с 13,5 до 19,6%, доля придерживающихся противоположного мнения снизилась с 86 до 80%. На фоне стабильно негативной оценки профсоюзов (которые все еще ассоциируются с ФНПР) этот сдвиг весьма показателен. С целью выяснить отношение россиян к забастовкам , 20-23 ноября 2007 года Левада-Центр провел социологический опрос. Мнение о забастовках явно улучшилось (нормализировалось) по сравнению с 90-ми годами, и особенно с 2001 годом (пик неодобрения забастовки, который совпал с новой политической эрой). В 2007-м большинство населения  воспринимает забастовку как нормальное средство защиты своих прав и уже не отождествляет ее с «экстремизмом». Это означает, что значительная часть населения проявляет солидарность (правда, пассивную) с бастующими и переживает за исход конфликта для бастующих.

Контр-агенты: работодатели, власть, суды и правоохранительные органы

Забастовки являются способом заставить работодателей сесть за стол переговоров для заключения коллективного договора. Как правило, если у работников в лице их профсоюза имеются предложения, не предусмотренные проектом колдоговора, представленным руководством предприятия, они отклоняются. Некоторые профсоюзы с этим мирятся и даже не пытаются внести поправки в проект. Другие профсоюзы инициируют коллективный трудовой спор, который обычно заканчивается забастовкой, поскольку руководство иначе редко идет на переговоры. Как показывают выше указанные случаи, на забастовку работодатель реагирует, как правило, крайне жестко. У него целый ряд возможных способов подавления протеста: оспаривать в суде законность забастовки (часто даже до начала забастовки), отрицать сам факт забастовки, проводить кампанию дезинформации (внутри и за пределами предприятия) с целью дискредитировать забастовщиков, профилактически угрожать инициаторам забастовки, наказывать участников забастовки, вплоть до увольнения, приостановить производство, позвать на помощь правоохранительные органы… Возможностей очень много, и они почти все законы или могут считаться судом законными. Нередко помогают руководству предприятия в борьбе с «бунтующими» традиционные профсоюзы, входящие в структуру ФНПР, большинство представителей начальства, а также часть работников, которые извлекают выгоду для себя через неформальное сотрудничество с начальством.

В целом удивляет отношение работодателей к забастовке как к экстремистскому действию. В приватных – и иногда публичных – беседах инициаторы забастовок называются экстремистами, продажными или безумными людьми, представляющими угрозу для предприятия. Настолько укоренено представление о безраздельном царствовании руководителей над наемными работниками, что любая попытка последних отстаивать независимую позицию кажется наглым вызовом неограниченной власти первых. И руководители твердо уверены, что закон в любом случае на их стороне, раз «бунтующие» - экстремисты, и ведут себя соответственно – самоуверенно и нагло в отношении бастующих.

И у них есть основания так думать, поскольку практика показывает, что суды, в случае коллективных трудовых споров, почти всегда принимают решения в пользу работодателей. Это объясняется тем, что законодательство о труде так составлено, что законное право работников на забастовку почти сведено к нулю. Однако есть и другие факторы. Первой приходит в голову коррупция, но, думается, причины лежат глубже – в системе взаимоотношений между правоохранительными органами, властями и предпринимателями, вероятно на основании согласования взаимных интересов. Бывают вопиющие случаи объединения представителей всех контр-агентов против бастующих.

Очень показателен в этом отношении пример АвтоВАЗа. Пока готовилась забастовка, по призыву заводской администрации милиция патрулировала на заводе, следила за рабочими активистами, задерживала некоторых их них. После забастовки суды одни за другими занимали позиции руководства против участников забастовки, которые подверглись взысканиям или увольнениям. А политическая власть явно показала, на чьей она стороне. Спустя месяц после забастовки (в качестве награждения за «блестящую» расправу над забастовщиками?) бывший глава АвтоВАЗа Владимир Артяков был назначен губернатором Самарской области.

Противоположным примером представляется позиция региональной власти во время забастовки на Форде. Сложилось впечатление, что за некоторыми исключениями – подавление милицией одного из пикетов бастующих, вмешательство прокуратуры в дело профсоюза, признание судом предварительной забастовки 7 ноября незаконной – все же местная власть и правоохранительные органы оказали меньше давления на участников забастовки, чем на АвтоВАЗе. Это может быть связано с тем, что бастующая сторона была намного сильнее, сплоченнее и организованнее, чем на АвтоВАЗе. Однако стоит учесть, что другая противоборствующая сторона – заводское руководство - тоже отличается тем, что представляет иностранного работодателя и, отсюда, хуже встроено в сложившуюся систему взаимоотношений между отечественными работодателями и властями.

Как правило, гораздо лучше власти и правоохранительные органы реагируют на голодовки за выплату зарплаты или на акции индивидуального отказа от неоплачиваемой работы. Однако, как только речь идет о забастовке и повышении зарплаты или улучшении условий труда, это уже считается экстремизмом и карается.

В целом же, если судить по новому Трудовому кодексу, фактически отнявшему право на забастовку у наемных работников, пролоббированному работодателями вкупе с руководством традиционных профсоюзов ФНПР и внесенному в Госдуму правительством РФ, становится ясно, чьи интересы защищает федеральная власть.

Акции нового типа

Если еще два года назад можно было говорить лишь о слабости профсоюзного движения и анализировать причины пассивности рабочих (см. статью того же автора в июне 2004 года: http://www.ikd.ru/node/114), то спустя два года картина несколько изменилась. Конечно, нельзя еще говорить о массовом забастовочном движении, однако динамика положительна и указывает на некоторое улучшение и качественные изменения. Растет число конструктивных коллективных действий - это уже не только голодовки и/или самоубийства, а самоорганизующиеся инициативы и акции, основанные на сознании собственного достоинства. Одним словом, из «быдла» часть рабочих превращается в самостоятельных людей, осознающих свою ценность и стоимость.

Примечательно, что новая волна забастовок охватывает широкий круг отраслей и регионов. Тем не менее, можно отметить особенную активность работников прибыльных предприятий, в первую очередь, на транснациональных корпорациях или на предприятиях, тесно встроенных в мировой рынок. Другой сферой коллективной активности являются стратегические отрасли, поддерживающие систему жизнеобеспечения. В их числе можно назвать почту, общественный транспорт, ЖКХ. В этих отраслях, как правило, заработная плата низкая, однако, остановка работы крайне ощутима по своим последствиям.

Особенно стоит подчеркнуть, что речь идет об акциях нового типа, если сравнивать с теми, что проходили совсем недавно (с середины 1990-х годов до середины 2000-х годов). Все больше акций имеют, как правило, наступательный, а не оборонительный характер. Рабочие не выживают в ожидании зарплаты, а требуют ее повышения. Более того, работники обращают все больше внимания на условия труда, требуют обеспечения безопасных условий труда и соблюдения трудовых норм. Это уже качественный сдвиг, соответствующий общей мировой тенденции.

Новым в недавних коллективных акциях рабочих является еще и то, что они все чаще происходят стихийно, по инициативе определенной части рабочих, а не по инициативе уже существующих профсоюзов. Однако, если инициатива не получает организационную форму и не превращается, например, в профсоюз, успех маловероятен.

К сожалению, новой чертой коллективных акций одновременно является и жесткое противодействие, с которым сталкиваются рабочие, решившиеся на протест. Работодатели используют весь арсенал доступных им средств: угрозы, увольнения, давление, дискриминация и т. п. Причем противодействие исходит, не только от работодателя, но и часто также от традиционных профсоюзов, входящих в ФНПР, судебных органов, и даже от правоохранительных органов. Однако, подвергаясь преследованиям, рабочие активисты либо ломаются, либо, наоборот, становятся более решительными и сплоченными.

Анализ предпосылок к активизации рабочего и профсоюзного движения

Итак, мы наблюдаем процесс обновления рабочего движения. С чем связаны эти изменения?

Контекст: экономический рост, неравное распределение результатов роста, инфляция, процесс глобализации

В первую очередь следует указать на относительный экономический рост или, по крайне мере, на некоторую стабилизацию в экономике. Отсюда и повышение ожиданий у наемных работников. На смену отчаянию и выжидательной позиции (самопожертвование во имя спасения предприятия или терпеливое ожидание выплаты зарплаты) приходит протест и сознание несправедливой оплаты труда, особенно по сравнению с ростом прибыли для акционеров или зарплат менеджмента. Это особенно четко отслеживается в самых прибыльных отраслях экономики, таких как нефтяная, алюминиевая, металлургическая, автомобильная, пищевая.

Опрошенные рабочие на предприятиях, где проводились забастовки, возмущаются демонстративным богатством менеджеров, которые приезжают на работу «на крутых джипах», «зарабатывают в сто раз больше, чем рабочие» и т.п. А между тем зарплата рабочих, даже если формально не снижается, теряет в покупательной способности в связи с ростом инфляции, которая затрагивает в первую очередь продукты и товары первой необходимости, т.е. основную часть затрат рабочих (ЖКХ, одежда, еда, транспорт, лекарство и образование).

Отсюда понятные причины недовольства: моя реальная зарплата снижается, я не могу кормить семью, когда так мои начальники нагло обогащаются за мой счет, и предприятие бьет рекорды по прибыли.

Кроме того, процесс глобализации усиливает этот эффект, позволяя рабочим российских филиалов транснациональных корпораций (ТНК) сравнивать свою заработную плату с уровнем оплаты труда рабочих на заводах других стран. Поэтому не удивительно, что наиболее активно ведут себя рабочие ТНК.

Положительную роль играет глобализация еще и в том, что упрощает процесс становления отношений между отечественными профсоюзами с зарубежными коллегами, как правило, более опытными и боевыми. Эти контакты возникают либо в рамках транснациональных советов предприятий, существующих на многих ТНК, либо в рамках международных профсоюзных объединений, а также в рамках Социальных Форумов и других мероприятий т. н. альтерглобалистского движения. Российские профсоюзы еще слабо встроены в это движение, но процесс уже идет.

Новое поколение лидеров, новое отношение к работодателю, профсоюзу и себе

Огромное значение имеет, судя по всему, приток рабочих нового поколения. Они уже не полностью воспитывались в советской системе, поэтому менее усвоили представления о работодателе как благодетеле и о государстве как заботливом отце. То есть они менее патерналистски настроены и более склоны к самостоятельному отстаиванию своих прав.

Как правило, забастовки и прочие акции протеста инициируют молодые рабочие, высококвалифицированные, нередко имеющие опыт общения с зарубежными коллегами и обладающие широким кругозором. Они высоко оценивают свои способности и не согласны продавать свои умения и навыки за бесценок.

Кроме того, по крайней мере среди лидеров рабочих и профсоюзных активистов рождается чувство солидарности и понимание ее привлекательности и необходимости для отстаивания коллективных прав. То есть по собственному опыту или опыту других некоторые рабочие лидеры приходят к пониманию вредности индивидуальных стратегий и эффективности коллегиальной работы и коллективных акций. Например, профсоюзные активисты «Форда» через постоянное информирование рядовых членов о состоянии трудовых отношений и о своих действиях, стремятся создать ситуацию, при которой каждый будет чувствовать себя причастным к делу профсоюза, инициатива будет идти снизу, а профкому останется только организовать рабочих для их реализации. Может быть из-за того, что индивидуалистические практики постсоветской России, когда каждый рабочий выкручивался сам, уже малоэффективны, может быть, из-за стратегических принципиальных соображений или появления классового чувства, но идея верховенства коллектива и сплоченности ставится этими лидерами во главу угла.

Образцовыми во всех отношениях звучат высказывания Алексея Этманова — лидера профсоюза «Форд»:

О себе: «А у меня совесть, болезненное чувство собственного достоинства»;

О необходимости коллегиальности: «Опасен вождизм. У нас, если меня нет, мое место займут другие. А когда все замыкается на одного человека, это очень плохо».

О создании профсоюза: «Начали работать … начали привлекать людей просто шли тупо в каждую бригаду, спали по 4 часа, … значит, начали в каждую бригаду идти и говорить «давайте попробуем», они говорят: «да мы накушались взносы платим - ничего не получаем». Мы говорим: «Не, ребят, мы все равно подарки давать не будем, путевки тоже, но детям может какие-то компенсации в итоге… когда будем богатыми… значит так… а на самом деле мы будем завоевывать, отвоевывать свое место под солнцем. Мы есть, мы здесь работаем, отношение к нам сейчас как к свиньям». То есть отношение офиса до сих пор, там девочки выскакивают. Вы – быдло, а мы красавицы такие сидим». Разделение идет, именно классовое разделение, что мы… что они выше всех нас, носы вот такие… ну нормальные люди это понимают… начали бороться. То есть, мы вот за полтора года, мы это сделали… и самое главное, что сейчас … нам удается потихонечку переламывать ситуацию, то есть я не скажу, что мы полностью искоренили, чтобы люди спрашивали «что делает профсоюз?», они уже говорят: «что мы будем делать?». То есть уже не отделяют себя от профсоюза. Вот это самое главное. Есть еще такие, но мы все равно продолжаем разъяснять, разъясняем, что Этманов и профком это ничто, если не будет вас. Прежде всего, вы должны принимать решения и отвоевывать эти решения, мы можем только, так сказать, указывать несколько направлений… на выбор вам. То есть может мы там… образованней как-то в плане профсоюзной борьбы (пауза), но все, что мы можем, это только давать вам направления. А решать за вас и действовать за вас мы все равно не сможем. И вот в общем и получается…».

Уход от индивидуальных неформальных практик и утверждение солидарных установок

Особенно нужно подчеркнуть менее очевидный фактор, способствующий активизации рабочего движения – изменение взглядов некоторой части работников, в первую очередь, лидеров, на неформальные практики, получившие широкое распространение на предприятиях, как по инициативе наемных работников (чтобы выторговать для себя лично более выгодные условия труда), так по инициативе работодателя (в целях ухода от законодательства и соблюдения формальных правил).

Судя по интервью с некоторыми новыми лидерами, они относятся весьма негативно к этим практикам, которые, по их словам, разлагают коллектив и развращают личность. Не зря в числе первых требований вновь созданных профсоюзов стоит соблюдение формальных правил. Иногда встречается требование ограничить гибкость в использовании рабочей силы (практикуемые работодателем переводы работника на другую работу на временной основе, частичная занятость, авральные переработки и т.д.). В числе основных требований профсоюза «Форд» во время нашумевшей забастовки 14 февраля 2007 года был отказ от заемного труда, фиксированный график работы и четкое нормирование труда. Вот почему эта забастовка имела такое значение. Она открывает новую страницу в истории российских трудовых конфликтов – борьбу против неограниченной гибкости (что на Западе получило название «флексибельности»).

Кроме того, некоторым работникам приходит понимание того, что самый эффективный способ индивидуального утверждения или защиты своей личностной целостности, ценностей и принципов – это утверждение понятия «мы», т. е. солидарных установок, прочности социальных связей и взаимопомощи. В сфере труда эти установки традиционно воплощаются в жизнь в форме профсоюзного движения и коллективного сопротивления тем управленческим решениям, которые разрушают коллектив, сталкивают рабочих друг с другом и чреваты потерей, если не самого себя, то, по крайне мере, своего достоинства.

Новая волна создания свободных профсоюзов

Как показывает обзор коллективных акций, они обычно либо следуют за созданием нового профсоюза, либо сопровождаются его созданием или реформированием. Трудно оценить масштаб новой волны, но очевидна тенденция: после стагнации профсоюзного движения в середине 1990-х годов, и на смену первой волне 1988-1993-х годов приходят новые профсоюзы, созданные, как правило, по инициативе снизу, на новом предприятии или в результате решения о выходе из традиционного инертного профсоюза. В целях достижения своих целей эти низовые профсоюзные структуры затем часто вступают в то или иное объединение свободных профсоюзов (СОЦПРОФ, ВКТ, КТР, ФПР, «Защита труда» и др.). Однако создаются они не по инициативе руководства профсоюзных федераций, а потому, что часть рабочих решает объединиться для организации коллективной борьбы. Со временем, этот приток новых активных членских организаций должен будет положительно сказаться на альтернативных профсоюзах, которые выходят сейчас из состояния стагнации.

Бывают независимые и боевые профсоюзы среди традиционных профсоюзов, особенно на новых предприятиях или под воздействием нового поколения профсоюзных лидеров, которые реформируют профсоюзную ячейку изнутри. Однако за редким исключением, традиционная Федерация независимых профсоюзов России (ФНПР) в лице ее федерального руководства не приветствует активность рабочих, иногда даже ей препятствует и выступает в роли противника самоорганизации и низовой инициативы, особенно если речь идет о забастовке. Если тенденция продолжится, можно смело прогнозировать массовый отток работников из ФНПР. Этому способствуют и начинающиеся дебаты в политической среде и СМИ о том, является ли ФНПР настоящим профсоюзом или нет. Однако, вопрос о последующем вступлении в новые (альтернативные) профсоюзы остается открытым.

Наши исследования показали, что временный эмоциональный прорыв в виде забастовки или акции протеста намного проще, чем продуманное вступление в боевой профсоюз, чреватое долгосрочными последствиями, или активизация своего участия в деятельности профсоюзной организации. Так, если после забастовки 1 августа на АвтоВАЗе многие забастовщики покинули ряды традиционного профсоюза АСМ, то только небольшая часть вступила в альтернативный профсоюз «Единство».

Реакция на несправедливые законы и власть

За последние 15 лет баланс сил между наемными работниками и работодателями, который должен регулироваться трудовым законодательством и государственной политикой, только нарушается и, естественно, не в пользу рабочих. Новый трудовой кодекс, который урезал права и гарантии работников, сначала вызвал глубокий спад активности профсоюзов и рабочих, испуганных отсутствием легальных способов защиты. Однако ситуация меняется. Вместо боязни новое законодательство вызывает протест у все большей части работников, поскольку ущемляет их конституционные права. Напомним, что, если соблюдать все формальные требования закона, то фактически невозможно провести законную забастовку. Однако, профсоюзы уже научились обходить ловушки закона. Например, стали проводиться итальянские забастовки (работа по правилам) или забастовки в виде отказа от работы по формальной причине опасности выполнения данного вида работ. Более того, сам факт лишения конституционного и международного права на защиту своих прав способом забастовки (право на забастовку прописано в соглашении Международной Организации Труда, членом которой является Российская Федерация), вызывает гнев и чувство несправедливости у самых активных работников, что только усиливает их решимость бороться.

Кроме того, самоотстранение государства от роли посредника в регулировании социально-трудовых отношений, а иногда и явная защита интересов работодателей со стороны государственных деятелей, изменяет отношение работников к самому государству. Приходит понимание того, что государство не поможет, и единственным инструментом остается самозащита. Самоотстранение государства ломает традиционные патерналистские установки российских рабочих.

Наконец, в отличие от 90-х годов, когда наемным работникам удавалось выигрывать большинство судебных дел, с принятием нового Трудового кодекса, суды все чаще выносят решения не в их пользу. Если добавить еще случаи преследования рабочих-активистов правоохранительными органами, то становится понятно, почему рабочие, столкнувшиеся с таким произволом, все чаще воспринимают государство как источник несправедливости. Это иногда приводит к политизации активистов и превращает их в бескомпромиссных оппозиционеров. Яркий тому пример – Александр Захаркин, уволенный председатель «Профсвободы», который стал сторонником коалиции «Другая Россия».

Главное препятствие активизации: отсутствие или слабость механизмов и институтов, поддерживающих солидаризацию коллектива

Из всех препятствий росту рабочего движения, самое главное - отсутствие или слабость механизмов и институтов, поддерживающих солидаризацию коллектива. Ведь солидаризация и сплачивание возможны в ходе эмоционального прорыва, во время краткосрочной акции протеста, но на одном энтузиазме они долго не продержатся. Коллектив не может постоянно пребывать в мобилизационном состоянии. Поэтому для поддержания коллектива нужны механизмы и институты. В сфере социально-трудовых отношений основой для них может стать профсоюз.

Какой профсоюз? Есть несколько вариантов: реформированный традиционный профсоюз, уже существующий альтернативный профсоюз или вновь созданный снизу профсоюз. Последний вариант самый тяжелый – обычно не хватает инициативы. Реформировать традиционный профсоюз «изнутри» путем, например, переизбрания председателя возможно, но тоже нелегко. Как правило, более доступный вариант – вступление в существующий альтернативный профсоюз, там, где он уже есть. Однако и это непростой шаг для работников, как показал случай участников забастовки на АвтоВАЗе. Только малая часть из них вступила в «Единство». Есть объективные на то причины: на заводе известно, какие методы применяются к членам этого профсоюза – вызывают по одному в кабинеты, угрожают, лишают премий, дают наихудшие рабочие места… Т.е. нельзя забывать о страхе вступления в нелояльный администрации профсоюз. Но главная причина другая – ведь показали же забастовщики, что они могут преодолеть свой страх.

Главная причина в том, что если даже рабочие показали во время забастовки, что они могут проявлять инициативу и активизироваться, в целом их взгляд на профсоюз остается прежним. Профсоюз привычно воспринимается большинством работников как чужая им организация, в лучшем случае как агентство по распределению каких-то льгот, а в худшем - как часть заводской олигархии, обогащающейся за счет наемных работников. В любом случае, это все что угодно, только – не «мы», рабочие.

Почему не произошло изменение в отношении хотя бы профсоюза «Единство»? На это есть несколько причин. Во-первых, профсоюз подключился к процессу на позднем этапе. Во-вторых, профсоюз маленький, имеет мало ресурсов и выглядит неспособным к эффективной защите работников. В-третьих, активисты этого профсоюза мало занимаются просвещением или воспитательной работой – они-то поняли, что такое профсоюз, зачем еще объяснить другим, да и так много проблем и мало возможностей для пропаганды.

В этом отношении случай с АвтоВАЗом сильно отличается от ситуации на заводе «Форд-Всеволожск», где проходили уже две массовых и достаточно успешных забастовки, и где новый свободный профсоюзный комитет сумел перевернуть привычные представления и создать ситуацию, при которой каждый член профсоюза будет чувствовать себя причастным к делу профсоюза. Профсоюзные активисты этого добились через непрерывные воспитательные беседы, постоянное информирование рядовых членов о состоянии трудовых отношений и о своих действиях.

Понятно, что на «Форде» условия лучше для такой работы – масштаб завода намного меньше, и традиционного профсоюза не было, по крайней мере, он не успел внедрить патерналистские установки. Завод открылся в 2002 году, вскоре появился профсоюз, входящий в систему ФНПР, а уже в 2005 году нынешний профсоюзный лидер Алексей Этманов и новая команда были избраны во главе организации, которая стала боевым и независимым профсоюзом и вышла из ФНПР. Привычные профсоюзные практики там просто не успели укрепиться.

На советском автогиганте все намного сложнее, и хотя лидеры профсоюза «Единство» осознают необходимость просветительской работы, сил не хватает. Забастовка лишь пополнила редеющие ряды профсоюзной организации, но принципиально не изменила ситуацию.

Сравнительный анализ двух случаев – АвтоВАЗа и Форда – показывает, что среди всех прочих условий институционализации (устойчивости) активистских установок самая значимая – коллективный орган координации взаимодействия и связанная с ним система горизонтальной коммуникации. Это предполагает наличие организации для поддержания и развития процесса трансформации привычных взглядов, представлений, действий и взаимодействий. Организация необходима для установления правил взаимодействий, их обсуждения, для принятия решений, согласования интересов, распространения информации. По объективным причинам профсоюз «Единство» не стал ею, и процесс активизации (временно?) прервался. На Форде свободный профсоюз занимается именно тем, что постоянно информирует, обучает, консультирует, одним словом, развивает чувство принадлежности к боевому коллективу достойных работников.

Отсюда следующий вывод: самые действенные препятствия активизации – отнюдь не только репрессии, которые скорее провоцируют обратную реакцию протеста, столько противодействие формированию организации, координации взаимодействий и горизонтальным коммуникациям.

Перспективы

Подводя итоги, скажем, что, если все выше перечисленные факторы сохранятся, то рабочее движение будет развиваться и дальше. Важно, что отрицательная тенденция уже сломлена. Мертвая точка пройдена, и теперь кривая может двигаться вверх.

Для преодоления выше указанных препятствий у рабочего движения есть преимущество по сравнению с другими гражданскими инициативами: у наемных работников есть уже традиционно сложившиеся организационные структуры в виде профсоюзов и профсоюзных объединений. Причем профсоюзные организации (в идеале) скорее более самодостаточны, поскольку функционируют за счет взносов, прочнее и более институционализированы, чем организационные структуры других социальных движений (инициативные группы, домкомы, сети и т.п.). В этом отношении говорит о потенциале роста то, что возрождение забастовочного движения сопровождается развитием реального профсоюзного движения.

Это не означает, что все профсоюзы соответствуют идеальной модели, что они не встречают сильных препятствий в выполнении своей организационной и активизирующей роли, тем более, что большинство боевых профсоюзов объединяют меньшинство работников предприятия.

И это не означает, что рабочее движение может успешно развиваться только в разрыве с другими социальными инициативами. Мы считаем, что наоборот: профсоюзное и другие социальные движения только выиграли бы, если стали бы более тесно взаимодействовать. Первые шаги для этого сделаны, но мы находимся на самом начале пути…

Карин Клеман, социолог ИС РАН, директор Института «Коллективное Действие»

28.12.2007

Ссылки по теме:

Два лагеря: «за» и «против» забастовок

Кому выгодно поливать грязью рабочих АВТОВАЗа? Результаты социологического исследования

ФНПР подает в суд на ИКД. Профсоюзная Федерация Шмакова опровергает информацию о том, что выступает против забастовок

Социологи встали на сторону наемных работников