Вчера 4 апреля проходил дискуссионный клуб Левого Фронта. Организационные тяготы, как всегда, взял на себя Алексей Алексеевич Пригарин, что определило как круг участников, так и тематику заседания. Последняя изумляла девственной невинностью и наивным идеализмом в духе социалистических русских мальчиков 19 столетия: "Сопутствуют ли друг другу технический и нравственный прогресс". Вместе с левыми, по уже установившейся традиции, нравственные и технические проблемы обсуждали либералы. Я, собственно, о них.

Дядечка, с седыми кудрями до плеч, с прищуром опытного диссидента   прикрепил к доске некую схему и принялся излагать свои изыскания. Начал с того, что уже лет 30 назад он разочаровался в коммунизме и отринул его с гневом и презрением за "экономический детерминизм". А, в особенности, за непонимание коммнунистическими идеологами субъект-объектного характера общественного бытия. После этого предисловия, прозорливый дядя с энтузиазмом первооткрывателя принялся рассказывать марксистскую вульгату (про обратное воздействие надстройки на базис и т.д.), смело скрещенную с таблицей Маслоу и презентуемую как новейшее слово в науке. И философии. И в области нравственности, надо полагать, тоже.

Я было решил почитать газетку, чтобы не уснуть от волшебных узоров сусловской версии диамата, как вдруг дядя свернул с рельсов, проложенных авторами "Краткого курса"... Поначалу он чего-то там вещал про орудия труда и про "субъект-объектное" что-то там между природой и древним обществом (все еще первобытным); теперь же он перешел на почву цивилизации и мгновенно оставил в покое переименование производственных отношений в "коллективные системы производства", предавшись анализу Идей, свойственных, понятное дело, цивилизациям и определяющих их портрет. Вот тебе на, подумал я, вот только что еще была банальная инверсия марксистской вульгаты, а теперь, не успел я моргнуть, как ее сменили продукты разложения системы Гегеля. Все как полагается, саморазвивающееся из самого себя сознание, которое конституирует субъекта, который в свою очередь... и т.д. и т.п. вплоть до последних отчужденных эшелонов бытия - экономики, политики и проч и проч.

И опять, лишь только мы с товарищами оправились от удивления по поводу легкости этой замены Суслова с Маслоу на Дюринга с Гегелем, как философ вновь совершил... как бы это сказать? Эпистемологический разрыв. На сей раз, расквитавшись, с предысторией и "ветхим Адамом" (т.е. человеком наших дней), дядя устремлялся к невиданным высотам евгенических теорий о человеке завтрашнего дня (ну и спекуляциям о том, какое общество породит этот новый тип существ). В качестве примера этого титана будущих дней выбран был, доброй памяти А.Д. Сахаров. В коротко набросанном портрете почившего пророка ясно виделись черты бодисатвы или, пожалуй, самого Будды. Во всяком случае было видно, что грядущее человечество Сахаровых несомненно воплотит в своем "психо" и "социо" все измерения и все состояния бытия, достигнет гармонической уравновешенности и сведения видимой множественности к сияющему единству потусторонней Истины (брахмана, добавил бы специалист по эзотерике). Так, друзья, мы плавно переместились из области гниения гегелевских спекуляций в беспредельную тупость Дзена.

Это, конечно, все известное дело, что модерн пришел в тупик и прогрессистские теории сменяются постмодернистским скепсисом по поводу всего и вся. И что происходт откат и разрушение методологии рационального познания. Но вот чтобы так сразу совершить путешествие по маршруту Суслов - Дюринг - Панчен-Лама... Это забавно. И ведь пожилой человек, с высшим образованием, без видемых признаков безумия...

Моя версия такова. Классический либерализм соответствует уровню общественного бытия, самое большое, 1830-40-х гг. Поэтому "самозарождение" в либеральных головах гегелевской ветоши не случайно и закономерно. А тотальная неадекватность этого либерализма существующему положению вещей засавляет обращаться к магическим фокусам и эзотерическим чудесам, которые одни только и способны защитить от непостижимой реальности. Но остается вопрос - откуда вообще берется это либеральное сумасшествие? Что в общественной практике его пораждает? Скажут - частный капитал. Но ведь он давно мутировал, породив в качестве само-сознания сначало фашизм, а потом - неолиберальный проект глобализации со всеми возможными вариантами - от Хантингтона до Фукуямы. Я понимаю откуда берутся Деррида, Бжезинский, Дугин и кто угодно еще. Но откуда Адам Смит? И откуда это оптимистический позитивизм помешанный с жаждой экстатической экзальтации? Почему сознание переферийного торгаша артикулируется советской шестидесятнической интеллигенцией?

А вот почему. Сталинская система засунула эту несчастную интеллигенцию в специфическую задницу, которая давала почти такую же аберрацию зрения, которую раньше давала мясная лавка или частная мастерская. Так же как пронырливый делец начала 19 столетия, советский интеллигент вынужден был искатьвыгодной конъюнктуры - один в хаосе рынка, другой в изгибах генеральной линии; оба они, с разницей в полтора столетия, испытывали страх и ненависть к сильным мира сего (один к аристократиии, другой к номенклатуре), которые могли мановением руки разрушить их частный успех; оба фетишизировали количественный рост, отождествляя его с прогрессом; и тому и другому казалось, что в основе всякого движения лежит частный интерес и частная деятельность, ведь они видели себя одинокими на фоне монолитного общества (один строил механическую мельницу на глазах у изумленных, но пассивных крестьян, а другой писал крамольные песни или выходил в одиночный пикет на глазах равнодушного и пассивного общества). Обоим персонажам хотелось, чтобы их оставили в покое, без опеки и без контроля, как со стороны государства, так и со стороны общества. Разница только одна: купчик или промышленник первой (а в России и второй) половины 19 столетия действительно был во всем этом заинтересован, а для интеллигента 1960-х все реализация этих его "требований" означала маргинализацию, социальную и интеллектуальную деградацию и распад личности. Что в одном случае выступало как адекватная форма классового сознания, в другом было лишь формой безумия.

Бедный, бедный Йорик...