Франция: пенсионная реформа принята правительством, но не людьми
| |

Во Франции продолжается борьба против закона о повышении пенсионного возраста. Закон подписан президентом, и теперь движение должно принять новые формы. Сегодня, 23 ноября, в очередной День единых действий, мы публикуем интервью, в котором подводят промежуточные итоги борьбы и оценивают перспективы движения два эксперта и непосредственных участника протестного движения: Кристиан Майе из профсоюза «Солидер» и Ален Кривин из Новой антикапиталистической партии.

10 ноября президент Франции подписал закон о повышении пенсионного возраста. До этого времени прошло 10 дней единых действий, во время которых в забастовках, демонстрациях, блокадах и захватах предприятий и других протестных акциях приняли участие миллионы французов. Однако вопреки прогнозам сторонников правительства Саркози и многих СМИ, предвещавшим смерть протестного движения после каждого шага к принятию реформы, протесты так и не прекратились. 28 октября, после того как реформа одобрена в парламенте, в более чем 200 протестных акциях приняло участие около 2 млн человек. 6 ноября, несмотря на окончание межпрофессиональной забастовки, на улицы вышло больше 1 млн человек. Сегодня, 23 ноября, проходит новый день единых действий. Институт «Коллективное действие» задал вопросы о движении против пенсионной реформы двум его участникам: Кристиану Майе – представителю национального секретариата профсоюзного объединения «Солидер» (Solidaires) – и Алену Кривину – одному из основателей НПА (Новой антикапиталистической партии).

ИКД: Какое у вас сложилось общее впечатление о движении против реформы?

Кристиан Майе: Неприятие реформы работниками носит массовый характер. Больше всего внимания люди обращают на вопиющую несправедливость и социальное неравенство, которые кристаллизуются в тексте закона. Конечно, работники не готовы поступиться двумя годами своей жизни в пользу тех, кто их эксплуатирует: два года – это 24 месяца, а это, в свою очередь, эквивалент оплачиваемых отпусков за 24 года. Получается, чтобы выйти на пенсию, нужно вернуть работодателю 24 года отпусков.

Но вместе с тем есть и огромные прибыли, получаемые предприятиями, раскрываемые финансовые аферы, в которые замешаны государственные чиновники, и подарки, которые государство делает работодателям, освобождая их от отчислений в социальные фонды, снижая налоги и т.п.

Все это вызывает сильный протест, который выражается в массовых акциях, гораздо более многочисленных, чем, например, во время исторической социальной мобилизации 1995 года [движение против реформы системы социального обеспечения, в том числе пенсий, ставшее самым массовым протестным движением во Франции с 1968 года – ИКД].

Ален Кривин: Это сравнительно новое движение, и оно свидетельствует о кризисе капитализма и о расколе и воссоединении рабочего движения. Правительственные меры воспринимаются как объявление войны населению – несправедливой, провокационной, наглой войны. Сейчас среди большей части населения растет настоящая ненависть к правительству (согласно опросам, 60 – 70% населения поддерживает протестующих). Но в то же время забастовки охватывают меньшинство работников – у этого есть финансовые причины, а кроме того, руководство профсоюзов так и не решилось призвать к всеобщей забастовке, которая бы продолжалась вплоть до отмены реформы. Наконец, хотя вся левая часть политического спектра поддерживает движение, все понимают, что по сути оппозиции реформе на политическом уровне нет ни внутри страны, ни среди социалистических партий Европы. Это и создает трещину между левыми политическими силами и профлидерами с одной стороны и протестным движением с другой. При этом люди не видят другой стоящей альтернативы, несмотря даже на то, что в целом такая партия, как НПА, воспринимается как партия борьбы, а не правительства. Профсоюзы выглядят единственной силой, способной организовать массовые акции, хотя в них входит всего 9% работников. Из-за этого на забастовках выдвигаются радикальные требования, но забастовки остаются сравнительно немногочисленными, и люди предпочитают выходить на демонстрации, участвовать в блокадах железных и автомобильных дорог, заводов и др.

Как возможна такая мобилизация? Что за силы, что за механизмы побуждают французов объединяться, выходить на улицы и отстаивать свои права?

Кристиан Майе: Французское профсоюзное движение часто представляют как «слабое», оценивая его по доле состоящих в профсоюзах работников. Это в самом деле так, если сравнивать Францию со странами, где членство в профсоюзе обязательно или где оно, по сути, равно государственной системе социальной защиты. А французские профсоюзы всегда находились в оппозиции к власти. Их основа – активистские сети на предприятиях и на местах.

Французские профсоюзы используют традиционные методы прямого действия работников, то есть действия, подразумевающие открытое противостояние с администрацией, поскольку наши классовые интересы противоположны. Это в том числе забастовка и уличные акции. Такие действия требуют и межпрофессиональной организации – и это тоже сильная сторона французской профсоюзной традиции, несмотря на то, что она значительно ослабла за последние десятилетия, поскольку это межпрофессиональное измерение, это стремление построить другое общество вступает в противоречие с концепцией сопутствующего синдикализма, которой придерживаются многие профсоюзы.

В нынешнем движении также очень сильна межпрофессиональная солидарность: боевые профсоюзы сплотились, во многих городах при поддержке местных профсоюзов были созданы генеральные ассамблеи. Повсюду каждый день, в течение многих недель, проводились встречи профсоюзных активистов, на которых обсуждалось совместное проведение демонстраций, митингов, стачечных пикетов, блокад промышленных и коммерческих объектов.

Другой важный фактор, способствовавший успешности движения, – единство национальных профсоюзных организаций. Восемь национальных профсоюзов несколько месяцев вели общую борьбу. Было много дискуссий, иногда возникали разногласия, но в этом единстве – сила большинства наемных работников.

Ален Кривин: Все это возможно во Франции благодаря глубоким традициям борьбы (начиная с Народного фронта в 1936 году, движения Сопротивления, мая 1968 года) и наличию рабочего класса, который никогда не подавлялся так жестоко, как, например, в Англии при Тэтчер. Во Франции рабочий класс поднимается и заявляет о себе каждые пять-десять лет, несмотря на все внутренние разногласия, порожденные современным капитализмом. Французское рабочее движение было сформировано либертарными и сталинистскими традициями. Еще тридцать лет назад компартия набирала на выборах около 20% голосов и контролировала главный профсоюз страны. Сегодня она находится в глубочайшем кризисе, но есть крайне левые, в частности троцкисты – на выборах у них около 5% голосов, а кроме того, тысячи активистов и реальное влияние в протестных движениях. Самый популярный лидер среди наемных работников и молодежи – Оливье Безансно [троцкист, один из основателей НПА – ИКД], и это не случайно.  Проблема в том, что рабочий класс все сильнее атомизируется, у некоторых появляются индивидуалистические или расистские реакции. Кроме того, рабочий класс пережил два серьезных поражения: во всеобщей забастовке 1968 года и поражение объединенной левой в правительстве после выборов 1981 года. Кризис компартии и социал-демократов вызвал общую растерянность, и чтобы преодолеть ее, у радикальной левой пока было недостаточно времени.

Кто участвует в столкновениях с полицией? Как эти люди воспринимаются в протестном движении и в обществе в целом?

Кристиан Майе: Столкновений сравнительно немного. Нередко это провокации со стороны полицейских в штатском, проникающих на манифестации. Кроме того, часто действовать насильственными методами первыми начинают не протестующие, а полицейские. Например в городе Ренн во время манифестации студентов и наемных работников у автобусного парка, который еще не присоединился к забастовке, полиция набросилась на протестующих и действовала так жестко, что водители автобусов впустили их в свое помещение, чтобы защитить от насилия, и в знак протеста сами присоединились к забастовке.

Парадоксально, но именно в тот момент, когда насилие со стороны полиции стало принимать массовый характер, шесть национальных профсоюзов обнародовали заявление, в котором утверждали, что они «защищают имущество и людей», тем самым скрыто осуждая захваты предприятий протестующими. Профобъединение «Солидер» отказалось подписать этот документ.

Подавление осуществляется и в других формах – так, правительство возобновило практику требований выходить на работу под угрозой лишения свободы, опираясь на нормы, предусмотренные законодательством для военного времени. К сожалению, профсоюзное движение не отреагировало на эти меры коллективным наступательным протестом, как это было сделано в прошлый раз, когда правительство попыталось применить эти методы к шахтерам в 1963 году.

Ален Кривин: В условиях кризиса преимущественно в бедных районах появляются группы молодых людей – либо безработных, либо отказывающихся идти учиться. Они готовы бороться с любым проявлением отвергнувшей их системы, их главные враги – Ле Пен и полицейские. Как правило, они слабо политизированы. Это участники протестов против закона о первом найме, охвативших Францию пять лет назад. На этот раз (в отличие от тех событий и от 1968 года, мобилизация среди этой части молодежи ниже, чем среди старших школьников) этим группам удалось повести за собой многих школьников, что вызвало страх у населения. Но насильственные молодежные акции затронули очень небольшое число выступлений, хотя правительство и телеканалы сосредоточили внимание на этих случаях, чтобы криминализировать все протестное движение. В целом это скорее не удалось, и большая часть левых сил не поддалась на провокацию. Налаживать сотрудничество с этими группами отчаявшихся молодых людей очень сложно.

Теперь, когда реформа принята парламентом и президентом, каковы, на ваш взгляд, перспективы протестного движения? Есть ли вероятность, что реформа все же будет отменена?

Кристиан Майе:  Профсоюзное объединение «Солидер» считает, что решения, принятые другими профсоюзами, не укрепляют движение и не являются выражением поддержки бастующих. Одна из слабостей этого движения в том, что «Солидер» – единственная национальная профорганизация, выступающая за всеобщую межпрофессиональную забастовку.

В конце октября забастовочное движение стало слабеть, и причиной тому – отсутствие перспективы на национальном межпрофессиональном уровне. Тем не менее, 6 ноября прошел очередной день единых действий, следующий назначен на 23 ноября.

Борьба продолжается, и одной из ставок в ней остается укрепление концепции боевых профсоюзов, которую отстаивают многие организации («Солидер», Всеобщая конфедерация труда, Единая профсоюзная федерация, Национальная федерация труда, «Форс увриер» и другие). Массовое движение может принимать различные формы, и принятие закона еще не означает его конца. В 2006 году был принят закон первого найма, обрекавший молодежь на нестандартную занятость, – хотя парламент за него проголосовал, под давлением протестующих он все же был отменен. Почему же мы не сможем добиться того же на этот раз? Но это потребует сделать шаг вперед в координации боевых профобъединений, в укреплении позиций тех организаций, которые открыто отвергают соглашательскую позицию. С другой стороны, даже если правительство пойдет до конца и выиграет эту битву, нынешнее протестное движение не будет напрасным: оно уже смогло заставить значительную часть населения серьезно задуматься над такими глубокими вопросами, как распределение коллективно произведенных благ.

Ален Кривин: 6 ноября, уже после того как реформа была принята и ратифицирована парламентом, прошел день забастовок и манифестаций, собравший около миллиона человек по всей стране. Профсоюзные бюрократы, которые до этого момента были вынуждены организовывать дни единых действий, могут вздохнуть спокойно: реформа принята, правительство победило, а профсоюзы так и не испытали в деле центральную мощь своего аппарата. В совместном коммюнике они призывают продолжать мобилизацию, в частности 23 ноября, в других формах и силами локальных инициатив. По сути, первая фаза мобилизации завершена. Но работники не падают духом, а их гнев, вызванный действиями правительства, все еще очень силен и может в любой момент вспыхнуть снова в связи с другими мерами, принимаемыми правительством.

Десятки тысяч людей радикализировались, и хотя это протестное движение, к сожалению, не породило структур самоорганизации, продолжают работать локальные межпрофессиональные структуры, объединяющие радикализировавшихся активистов – политических, профсоюзных и общественных. И эти структуры начинают объединяться на региональном уровне.

В целом, сейчас движение не деморализовано, люди чувствуют, что выиграли в борьбе за «легитимность»  мнения, оппозиционного к правительству и парламенту. И тот факт, что Саркози назначил новое правительство, подтверждает это.

НПА на своем съезде в начале февраля попытается извлечь уроки из этой исторической мобилизации и найти способы преодоления ее слабостей (отсутствия длительной всеобщей забастовки, самоорганизации, политической альтернативы). Левые партии (Коммунистическая, Социалистическая, Левая, Зеленые и др.), в свою очередь и с некоторыми нюансами, призывают продолжить мобилизацию, голосуя за их кандидатов на президентских выборах 2012 года.

Вопросы и перевод: Вера Акулова

ИА «ИКД»

Почему русские — не французы?

Пенсионный возраст в России хотят повысить

Пенсионные инициативы правительства: шаг вперед, два шага назад

Нужен ли России особый путь в пенсионной реформе?

опубликовано: 14:40 23.11.2010 | Войдите в систему, чтобы получить возможность отправлять комментарии | Версия для печати
Поиск
  Вход

Rambler's Top100 Service


коды наших баннеров

 

 


 

LabourStart


 наши друзья

vpered.org.ru

Автономное Действие

Левый Фронт

Революционная Рабочая Партия
 
 
Перейти на сайт Смолина Олега Николаевича

Справедливо-онлайн

 РАБОЧАЯ БОРЬБА - Сайт настоящих профсоюзов

 

Трудовые Права
 

 

Социалисты Владивостока