30 августа в Москве в Независимом пресс-центре прошла пресс-конференция, посвящённая открытой силовиками на антифашистов охоте после акции у Химкинской администрации. В пресс-конференции приняли участие Александр Бидин, участник Кампании в защиту химкинских Заложников, Александр Литой, журналист  «Новой газеты», принудительно снятый с поезда и доставленный в Химки на допрос, Анастасия Хаски, организатор концерта в Костроме, сорванного силовыми структурами, Эмиль Балуев, участник зоозащитного движения, избитый силовиками посетитель концерта в Жуковском.

Участники пресс-конференции сообщили журналистам, а также пришедшим поддержать их участникам общественных организаций, что в течении августа 2010 года  силовые ведомства ведут беспрецедентную облаву на антифашистов. Люди, хотя бы раз попадавшие в поле зрения Центра по борьбе с экстремизмом и ФСБ в качестве антифашистов с нарушением всех правовых норм, принудительно доставляются на допросы, а в их квартирах проходят незаконные обыски. Сотрудники милиции, центра «Э» и ФСБ систематически срывают концерты групп, выражающих антифашистскую позицию, незаконно задерживают, снимают отпечатки пальцев и избивают посетителей концертов, угрожают уголовным преследованием организаторам этих мероприятий. Складывается парадоксальная ситуация: основанием для задержания  и допросов становятся антифашистские убеждения или присутствие на концерте групп, публично выражающих свое негативное отношение к расовой и национальной дискриминации.

В течение месяца сотрудники милиции и силовых ведомств сорвали, по крайней мере, три концерта: 31 июля в Купавне (Московская область) были незаконно задержаны и прошли процедуру принудительной дактилоскопии и фотосъемки более 50 человек.

21 августа сотрудники милиции и подмосковного ОМОНа сорвали благотворительный концерт в Жуковском (Московская область), незаконно задержав при этом около 70  человек, по меньшей мере, десять из них были избиты.

21 августа сотрудниками милиции, ФСБ, центра «Э» и ОМОНа был сорван междугородний фестиваль в Костроме, из-за преждевременного снятия охраны один из посетителей пострадал от рук нацистов, более 260 были задержаны, подверглись незаконной дактилоскопии и избиениям, а в адрес организатора концерта начали поступать угрозы уголовного преследования со стороны сотрудников центра «Э».

Александр Литой выступал перед собравшимися на пресс-конференции в черной маске с прорезями. По словам журналиста, таким образом он выражал солидарность с нижегородским антифашистом, домой к которому химкинские оперативники не поленились приехать из Московской области, потому что его силуэт напоминал одного из участников погрома химкинской администрации. Александр Литой заявил, что он тоже будет находиться в пресс-центре в виде силуэта.

Рассказ Александра был посвящен его задержанию 8 августа, когда он возвращался домой из отпуска. Чтобы снять журналиста в поезда, идущего в Москву, химкинские милиционеры приехали в Тулу - по их словам, они боялись, что до Москвы Александр сбежит из поезда. Интерес к Александру правоохранители объясняли тем, что он значится в некоей базе данных как один из лидеров "антифа". Кроме того, из разговоров с милиционерами во время допроса у Литого сложилось впечатление, что "химкинское дело" проплатил кто-то на самом верху.

Ведущий допрос Александра пытался утверждать, что билинг его мобильного телефона показал, что он был в Химках 28 июля во время погрома администрации. На самом деле журналист в указанное время садился в поезд, чтобы уехать в отпуск, на который он бы никак не смог успеть, если бы принимал участие в химкинских событиях.

По словам Александра, он не был избит во время допроса и не был посажен в СИЗО по сфабрикованному обвинению только благодаря тому, что ему вовремя удалось свзаться с редакцией "Новой газеты", в которой он работает. Коллеги Литого начали звонить в ГУВД Московской области. Получается, резюмировал журналист, что только так в нашей стране можно добиться соблюдения законности.

Рассказав о своих злоключениях, Александр Литой отметил, что как журналисту, пишущему о молодежных движениях, ему кажется недальновидной политика российских властей относительно молодых субкультурщиков. На западе у недовольной молодежи есть клапан, через который они могут выпустить пар: антиглобалистские выступления с разбитием витрин, метанием коктейлей Молотова и т.д. Российским же милиционерам, если они своими репрессиями (как, например, проходящая сейчас масштабная облава по всей стране из-за 4 разбитых окон в администрации маленького подмосковного города) окончательно загонят антифашисткое движение в подполье, останется лишь ловить отдельных его участников по подворотням.

Организатор сорванного правоохранителями концерта в Костроме Анастасия Хаски рассказала, что для разгона молодежного концерта по тревоге была подняты все подразделения городской милиции, включая ГИБДД. К месту сбора концерта приезжал лично губернатор Костромской области, чтобы поинтересоваться у Анастасии, что происходит.

В настоящее время на Анастасию оказывается серьезное давление: против нее пытаются возбудить уголовное дело за организацию незаконного коммерческого мероприятия и склонить к сотрудничеству с правоохранительными органами.

Участники пресс-конференции не обошли вниманием и случаи беспредела в отношении антифашистов Александра Пахотина и Никиты Чернобаева.

Кроме того, организаторы пресс-конференции распространили следующие материалы:

1. Случай Балуева Эмиля Фирадовича (Жуковский, 21 августа)

«21 августа отправился на концерт в г. Жуковский, в группе знакомых и прочих людей. Мы вышли на платформе «Отдых» и массой людей двинулись в глубь города. Пройдя несколько сот метров, мы остановились у супермаркета. Через некоторое мгновение туда подъехал «Форд», и остановился недалеко от супермаркета. Еще через пару минут со всех сторон стали подъезжать милицейские машины, и миллионеры стали проверять документы и задерживать людей. Подъехал автобус. Меня повели к нему. На пути неизвестный человек без формы, впоследствии представившийся сотрудником ФСБ, схватил меня за плечо, приобнял и сказал, что очень рад нашей встрече.

Нас повезли в ОВД Жуковский, по пути подсаживая новых задержанных. На все вопросы, за что нас задержали и по какому поводу, милиционеры отмалчивались или смеялись. В 16 – 00 автобус привез нас на территорию ОВД и выгрузил всех. Поставили на улице столы и стали переписывать данные всех задержанных. После чего загоняли в большую клетку на улице. Параллельно стали подходить неизвестные личности и отводить определенных людей в здание ОВД.

Меня отвели на 2-й этаж, и человек без формы стал меня допрашивать. Он никак не представился. После обычных вопросов о дне рождении, прописке и т.п., он стал задавать вопросы о Химкинской демонстрации 28 июля. Спрашивал, как попал сюда, и что мы намеревались делать. После зашел другой человек без формы и повел меня на 1-й этаж.

Меня завели в комнату, где находилось 5-7 человек без формы. Они сказали, что они из ФСБ. Спрашивали про участников событий в Химках. После того как я стал отвечать, что не знаю об участниках событий, и что я во время этих событий был на Украине, они заковали меня в наручники, поставили на полу-шпагат и сказали повернуть туловище влево, перпендикулярно ногам. В таком положении быстро затекают ноги, и начинает болеть спина. Снова стали спрашивать о Химкинских событиях и об активистах. На мои ответы «не знаю» и т.п., отвечали ударами по ногам или в голову, из-за которых я несколько раз упал. Руки в наручниках находились все это время за спиной. На некоторое время меня выводили из кабинета и ставили лицом к спине. В эти моменты в этот кабинет вводили других людей. Слышались угрозы, крики, звук падающего тела и т.п.

Меня на протяжении этого пару раз возвращали в кабинет и запугивали избиениями и расправой. Сказали, что мой друг в соседнем кабинете меня сдал и все рассказал, и что мне лучше во всем признаться. Но они не учли тот факт, что у меня в ОВД, среди задержанных не было даже знакомых. Через некоторое время один из сотрудников ФСБ, (как он сказал) оказывая на меня психологическое и физическое давление, заставил меня написать бумагу, что я буду сотрудничать с ним и не разглашать никому факт написания этой бумаги. Сказал, что я получу свои выгоды от сотрудничества с ним.

Около 10-ти часов мне сказали, что я направляюсь в Химки, но передумав, меня отпустили во двор ОВД, где находились все отпущенные люди. Меня на автобусе доставили на станцию «Отдых», после чего я поехал домой».

2. Случай Старочкина Владислава Андреевича (Жуковский, 21 августа)

«21 августа 2010 г. юрист ООД «За права человека» Владислав Старочкин приехал со своими знакомыми на благотворительный концерт в г. Жуковский Московской области. Около 15 часов дня молодые люди вышли из электрички, двигались вместе к месту проведения концерта. В 15:30 к молодым людям подъехали многочисленные милицейские автомобили, от подошедших сотрудников милиции прозвучало требование проехать с ними в ОВД г. Жуковский. На законное требование Старочкина В.А., назвать основание для задержания свыше 70 человек, ответа получено не было. Среди направлявшихся на концерт не было людей в состоянии алкогольного опьянения, общественный порядок никто не нарушал. Время фактического задержания Старочкина В.А. составило 15:35.

Задержанных погрузили в автобус и повезли в отделение. Затем автобус остановили, и в него зашел человек в штатском. Он вывел Старочкина и еще двух молодых людей и пересадил в машину, где сидел еще один человек в штатском. На требование предъявить документы он быстро раскрыл удостоверение, второй человек удостоверение не доставал. Возможности переписать их имена и звания. В ответ на заявление о незаконности действий и обращаться вежливо со стороны сотрудников уголовного розыска последовала угроза физической расправы.

В 16 часов троих доставили в отделение, вместе с остальными. Стали по одному отводить в кабинет на втором этаже ОВД, где находились два неизвестных, не представившихся и не показавших Старочкину В.А. свои служебные удостоверения. Они обращались с задержанными грубо, неуважительно, отобрали мобильный телефон, с их стороны исходили угрозы физической расправы. Они требовали у Старочкина  информацию относительно цели нашего приезда в г. Жуковский, организаторов концерта, отношения к погрому в г. Химки. Составили некое объяснение, при этом причину задержания так и не объявили.

После допроса, который был проведен с нарушением всех требований УПК, Старочкина  отвели в помещение камерного типа для задержанных. При этом причину задержания так и не объявили. Старочкин провел там около получаса, после чего его сфотографировали (фотографировали и снимали отпечатки пальцев у всех) и вывели во двор ОВД, примерно в 18 часов.

Во дворе находились сотрудники милиции, одетые в форму ОМОН. Омоновцы приказывали  подойти к стене, держать руки за головой, запретили передвигаться и разговаривать, в том числе по мобильному телефону. Все это происходило под угрозой физической расправы. В течение трех часов из здания ОВД постепенно выводили задержанных (всего около 70 человек) и ставили возле стены. Сотрудники милиции, в том числе ОМОН, оскорбляли задержанных и применяли физическую силу. Девушку, стоявшую рядом с юристом Старочкиным, ударили по ногам. Наш юрист пытался защитить ее, но его силой вернули обратно.

Около 19 часов из здания ОВД раздались крики и звуки ударов. Как выяснил Старочкин   впоследствии, в отделении избили гражданина Белоруссии Александра Викторовича Пахотина. По словам очевидцев, сперва его избили в кабинете, надели наручники, затем били в коридоре головой об стену. Около 22 часов (то есть с момента фактического задержания Старочкина В.А. и других прошло 6,5 часов), после неоднократных звонков из «Горячей Линии» ООД «За права человека», когда сперва сотрудники ОВД г. Жуковской утверждали, что задержанные были нетрезвы, потом, что скоро всех выпустят, милиция задержанных посадили в автобус и отвезли на платформу «Отдых» для контролируемого выезда их в Москву. Причину задержания так и не объявили, извинений не принесли, никаких процессуальных документов либо их копий не выдали»

3. Задержания в Подольске и Купавне. 31 июля. Рассказы очевидцев.

«Уже через час после прибытия в Подольск на место проведения турнира, рядом появилась первая милицейская машина (ещё через час таких машин уже было около 10ти). Сотрудники подольской милиции были крайне удивлены происходящим, а именно – несколько сотен молодых ребят и девчонок следит за тем, как их друзья играют в футбол: никто не бухает, не дебоширит, нет даже главных. После долгих попыток найти организатора, милиционеры всё-таки свыклись с мыслью о том, что главных нет, всё организовали сами участники, просто разделив между собой обязанности.

Сотрудники с видео камерой просто ходили и снимали напряжённую игру в футбол, сами не понимая, зачем это снимать. На вопрос, почему они так долго снимают матч, и зачем это нужно, они ответили, что необходимо отчитаться начальству о происходящем – другого ответа никто и не ожидал. Так и не найдя организатора, милиционеры объяснили, что их пригнало сюда начальство, которое опасается повторения погрома в Химках, что им самим находится тут очень не нравится – на улице жара и субботу они предполагали провести со своими семьями на дачах.

Всё же подольской милиции надо отдать должное – они терпеливо и спокойно наблюдали за происходящим, поняв, что перед ними нормальные простые ребята, собравшиеся поиграть в футбол и послушать выступлении своих любимых групп. И даже наличие анти-расистских баннеров не заставило их кого-либо задержать. Так бы всё мирно и закончилось, но позже, по словам самих милиционеров, их начальство всё же испугалось погрома администрации и стянуло силы ОМОНа как к зданию мэрии города, так и непосредственно к месту проведения турнира.

Тут настроение у собравшихся совсем испортилось и желание проводить турнир дальше окончательно пропало – не успели сыграть даже четверть-финальные матчи. Было решено уезжать из Подольска и переносить запланированный на вечер концерт в г. Купавна. Собравшись уезжать, ребята увидели на своём пути бойцов ОМОНа с дубинками в руках.

Рассказывает один из участников событий Иван: «Увидев построившихся ОМОНовцев, я подошёл к ним и спросил, кто у них главный и что они собираются делать. Ко нему вышел один из них и сказал, что главный он и, представившись, предложил отойти в сторону поговорить. Он объяснил мне, что ОМОН здесь для того, чтобы обеспечить безопасность здания администрации города, которое, по имеющейся у милиции информации, мы приехали громить. Я ответил ему что у нас нет в планах нападать на администрацию, и что мы просто собрались поиграть в футбол, а сейчас идём все вместе до остановки, садимся в троллейбус и едем на вокзал, где сядем на электричку и покинем ваш негостеприимный город. Ответ ему понравился, но всё же он приостерёг нас от того, чтобы выходить у мэрии, так как там уже сосредоточено несколько расчётов ОМОНа и как только мы выйдем из троллейбуса, нам тут же пиздец. Но он заверил меня, что никто из бойцов ОМОНа сейчас нас не тронет пальцем, и что мы можем беспрепятственно идти к остановке. На мой вопрос, зачем тогда его подчинённые вышли из своего автобуса с дубинками, он дал слово, что всё будет в порядке, и трогать нас не станут. Я спросил у него, зачем бы нам понадобилось громить подольскую администрацию по их мнению, на что он ответил: «Ну кто ж вас знает, у нас тут тоже лес рубят». В общем, нормальный мужик оказался, жаль имени его не запомнил, можно было бы передать ему привет сейчас.

Жаль что его коллеги, винтившие нас вечером в Купавне оказались такими уродами.  К концу турнира нас оставалось совсем немного, от силы человек 50, из них треть где-то девочек, поэтому от автобуса ОМОНа мы бы вряд ли отбились. В общем, идём мы к остановке и видим кучу милицейских машин и даже машины ГАИ, которые заблокировали дорогу, видимо таким образом планируя не пустить нас к администрации. Пока мы шли к остановке, пока заходили в магазин, пока ехали в троллейбусе на вокзал – позади нас были три милицейские машины. И даже когда мы поднялись на платформу, чтобы сесть в электричку, из милицейской машины вышли два человека в штатском. Они стояли и следили, как мы садимся в электричку и как уезжаем в ней».

Вечером того же дня в городе Купавна, куда из Подольска был перенесён концерт, стали собираться молодые люди, чтобы послушать любимые группы. У собравшихся нескольких сотен зрителей и музыкантов было  уже подпорчено настроение тем, что происходило в Подольске, но никто не ожидал, что в Купавне всё будет гораздо хуже. Не успела отыграть даже первая группа, как у места концерта появилось большое количество ОМОНовских автобусов, автозаков и милицейских машин.

Всех кто не успел убежать, жёстко задерживали, при этом избивая, и развозили по ближайшим отделениям милиции. На жд-платформе также было большое количество ОМОНа и милиции, они задерживали всех, кто похож на приехавшего на концерт. Милиция останавливала и обыскивала даже машины на дорогах неподалёку от концерта.

Рассказывает один из музыкантов: «Мы с группой приехали выступить на концерте в рамках турнира по футболу, но, не успев начаться, концерт был разогнан милицией. Меня схватили ОМОНовцы, несколько раз ударили дубинками, и, заломав руки, повели в автозак. Когда он был забит под завязку музыкантами, публикой, и просто людьми, оказавшимися рядом, нас отвезли в отделение милиции Купавны. Там с меня взяли отпечатки пальцев, и повели на допрос. На допросе мне стали показывать фото и видео, на которых изображены люди в масках. На одну из фотографий сотрудник милиции показал и сказал, что у человека в маске мои брови  и что это я громил администрацию Химок. Я ответил, что это не так, в ответ, на что он стал бить меня по лицу и печени, выбивая нужные ему показания. Так и не заставив меня признаться и не выбив показания против моих знакомых, меня отпустили уже под утро. Кого-то из ребят отпускали раньше, били практически всех, заставляли признаться в разгроме мэрии Химок или опознавать людей на фотографиях и видео».

Пытки в милиции после антирасистского турнира, Подольск, 31 июля. Рассказ Степана:

31 июля проводился 2-й анти-расистский турнир по футболу. Подобные турниры уже проводились в Москве и являются одним из самых массовых мероприятий, организованных анти-расистами – как правило, собирается до трёхсот зрителей и участников. Несмотря на недавние события в г. Химки и уже начавшиеся на этой почве аресты, было решено всё же проводить турнир, так как на организацию турнира и завершающего его концерта было потрачено много усилий и средств, многие ребята из других городов уже ехали в Москву. Мероприятие было решено проводить подмосковном Подольске – чтобы не привлекать излишнее внимание как милиции, так и наци.

Неприятности начались с самого утра, когда на общем сборе на турнир был задержан один из зрителей Степан. Сбор проходил на одной из станций метро, прибывавшие на него люди тут же замечали стоявших на платформе нескольких сотрудников милиции в форме и троих людей в штатском рядом сними. Сначала всё было нормально и собравшиеся на турнир ребята уже собрались уезжать, но в вдруг милиционеры и люди в штатском подошли к Степану и сказали ему, чтобы он шёл с ними. На резонный вопрос Степана и его друзей, почему он должен это делать, и кто они такие (никто из производивших задержание не представился), был получен ответ, что это не наше дело и что «так нужно». Попытки препятствовать незаконному задержанию были пресечены обещанием вызвать ОМОН и задержать всех, также один из людей в штатском многозначительно положил руку на кобуру с пистолетом, скрываемую до этого футболкой.

Через несколько минут у Степана уже был отключён мобильный и связь с ним пропала. Отпустили его только в конце дня, около 12-ти ночи. Когда Степан приехал домой, в его квартире уже проводился обыск. В течение всего дня он находился в отделении милиции на московском метрополитене (совсем недолго, там лишь было оформлено задержание) и на Петровке. Во время продолжительного допроса ему показывали фотографии и видео с погрома администрации Химок, спрашивали, был ли он там и кого из организаторов и участников он узнаёт. В ответ на слова Степана о том, что он не участвовал в погроме и не узнаёт никого из показанных ему людей, ему угрожали избиением и тюремным сроком и всё начиналось заново.

Допрос не прерывался ни на минуту – когда одни сотрудники милиции, устав, уходили, на их место приходили другие.    Периодически Степана били по голове и в пах, но, надо отметить, делали это не слишком часто и активно – зачастую при допросах это происходит гораздо жёстче. В итоге, поняв, что не добьются от Степана требуемых показаний, его отпустили, а в его доме произвели обыск, в результате которого был изъят компьютер и личные вещи. В протоколе о задержании было указано, что Степан задержан в качестве свидетеля, ему не выдали ни повестку на новый допрос, ни подписку о невыезде.

Позднее, к его соседям приходили милиционеры и расспрашивали о Степане – что он за человек, не экстремист ли, есть ли у него девушка и т.д.

Рассказ Ивана:

«Меня зовут Иван, я пою в хард-кор группе, наша группа не относит себя ни каким политическим движениям, но мы придерживаемся антирасистких взглядов, на своих концертах мы пытаемся донести до молодежи, что бы быть патриотом, не нужно быть радикальным националистом. Так же на концертах говорим о том, что мы не потерпим на наших концертах, а так же на улицах нашей страны фашиствующую молодежь, которая кричит на лево и направо, что они настоящие патриоты, и защитники своей страны.

Я считаю, что фашизм - это когда человека ставят в рамки и указывают ему как жить, как думать, что читать, и во что верить, это когда человек живет под прицелом людишек, которые поставили себя выше всех. К сожалению в нашей стране, если ты антирасист, антифашист, или просто человек который не согласен с системой в которой он живет, автоматически является экстремистом, ну или просто бандитом который подрывают систему страны. В последнее время, очень заметно, как мы живем под прицелом, видно, что мы живем в милицейском режиме.

В августе бал антирасисткий турнир по футбол в Подольске, молодежь собралась поиграть футбол и просто хорошо провести время, но молодежи не дали отдохнуть, приехала милиция, и стала снимать все на видео камеру, все поняли, футболу конец, некоторые команды продолжали играть, но через определенное время подъехал автобус с омоном, из автобуса вышли молодчики (около 15 человек с резиновыми дубинками), мы поняли что дальше продолжать нет смысла, мы подумали, что нас будут бить, мы все собрались в кучку, и решили сваливать, я подошёл к милиционерам и сказал что бы омон сел обратно в автобус, не надо никого забирать и бить, меня спросили что мы здесь делаем, я сказал что мы приехали играть футбол,я и еще один человек это им доказывали довольно долго, через определенное время мы уговорили командира, и он приказал омону уйти в автобус. Потом нас провожали до вокзала и всех посадили в электричку. В честь турнирадолжен был пройти концерт в Подольске, но его перенесли в Купавну. Приехав в Купавну, мы увидели, что на платформе стояли милиционеры, они подходили к молодежи, спрашивали паспорта, когда паспорта оказывались в руках милиции, они забирали молодежь и при этом не объясняли за чем их забирают.

Концерт должен был пройти около озера, мы там пробыли до вечера, но так и нечего не начиналось, потому что по всюду ездила милиция и омон. Я и два моих товарища решили ехать домой, так как было ясно, что концерта не будет. Мы пошли к машине, около машины стояло 7-8 человек, когда мы подходили к машине, эти люди побежали в нашу сторону, стали кричать- стоять сука, мы стали от них убегать, так мы не поняли что это оперативники, когда мы стали убегать, прозвучали выстрелы, из травматического или газового оружия, пытались стрелять по ногам, я не успел далеко убежать, так как упал, ко мне подбежал человек, и сказал «ну что, попался, сука», после слов он ударил по печени 2 раза, я пытался понять голову, но он ударил меня ногой в лицо, и крикнул опусти ебало, потом заломали мне руки и повели к машине, подведя к машине, там стояли другие оперативники. Когда меня подвели к машине, еще один оперативник подошёл ко мне и ударил по печени, потом они сказали «ноги шире», и кто-то из них сказал «бейте его промеж ног», я сказал «мужики, не надо», и пытался поднять голову, я получил по затылку, и мне сказали голову ниже, они явно не хотели что бы видели их лица.

Пока я стоял раком, кто-то из них сказал «соберите гильзы», после этого подъехала машина, из нее вышел человек и спросил оперативников, кто стрелял, они ему ответили, что выстрелов вообще не было, никто не стрелял.

После это меня повезли в отделение, там меня обвинили в том, что я организатор концерта, и сказали, если я еще раз окажусь в Купавне, меня не узнает родная мама»

4. Рассказ посетителя концерта об облаве в Костроме 21 августа

«Приехали в Кострому из Москвы мы около восьми вечера, и пару часов просто стояли на какой-то площади. В географии Костромы я не ориентируюсь, поэтому без названий. До сбора на набережной оставалось около трех часов, и мы просто общались с ребятами.

Несмотря на заявления милиции о том, что она «охраняла» нас от нападения, все менты и ОМОН были сосредоточены только на набережной, а сам же город был практически пуст. Добираться было довольно опасно, как раз перед нашим приездом в город появилась информация, что в Кострому прибыли несколько крупных группу ультраправых, которые узнали о готовящемся концерте. В частности, недалеко от нашей группы терлись несколько типов, одетых в «правый casual» и явно имеющие к нам интерес.

Было ясно, что идти до набережной самостоятельно рискованно, и поэтому местные антифашисты (а вовсе не милиция) организовали нам сопровождение, дабы оказать поддержку в случае нападения ультраправых. Кто-то из ребят сразу нас предупредил, чтобы мы не прыгали на нацистов первыми, если вдруг их увидим, и вообще не велись на провокации. Дословно местные нам сказали, что «в городе Центр “Э” стравливает нас с фашистами и сливает ультраправым информацию о наших мероприятиях».

По дороге к кораблю какие-то ребята, вроде бы ультраправые (а может быть и просто шпана), делали словесные выпады в нашу сторону. Численное преимущество было на нашей стороне, но мы воздержались от силовых акций, помня о готовящейся провокации. Очень уж хотелось, чтобы вечер прошел спокойно. Было желание мирно сесть на корабль и послушать хорошую музыку, и поэтому мы проигнорировали правое кудахтанье. Ну не для того мы в конце концов тряслись восемь часов в автобусе из Москвы, чтобы из-за каких-то отморозков пропустить концерт.

Вместо концерта публику ждали наряды милиции. А потом мы оказались на пристани. Первое, что бросилось в глаза — огромное количество ментов. Было чувство, что их там собралось не меньше, чем нас. На корабль долгое время не пускали, и мы стояли и мерзли на улице. Пожалуй, единственный правдивый момент из рассказа милиционеров — то, что мы заставили клочок набережной, где мы ожидали посадки на корабль, бутылками. Ну, тут сами понимаете, не было выбора — вечер, другой город, теплая дружеская компания, а ты в оцеплении ОМОНа и тебя не пускают на корабль. Куда девать тару? В общем, бутылки и вправду были, но вот то, что мы все поголовно были пьяные и дебоширили — мягко говоря, преувеличение. Рамок приличия никто не переходил.

Отправление корабля задерживалось, и мы с другом решили пойти что-нибудь прикупить съестного, так как уже начал подступать голод. По дороге за нами увязались какие-то мутные типы, и на всякий случай мы свернули с маршрута, когда увидели возле дороги лежащего на асфальте в лужи крови парня. Я с ним как раз ехал в автобусе — до этого были не знакомы, познакомились уже непосредственно перед отправлением.

Возле пострадавшего уже стояло несколько наших ребят, толпился ОМОН, ждали скорую. Произошел обычный в общем-то сценарий: двое отошли в магазин, и когда они оказались одни, со спины на них прыгнули 15 нацистов. Ударили ножом два раза по ногам и убежали. Все произошло за секунды, и поэтому даже лиц толком не запомнили, не говоря уже о том, чтобы оказать сопротивление. Это самая обычная тактика нацистов — напасть толпой на самого плохо защищенного, желательно со спины и с ножом. По-другому не умеют.

Прибывшая скорая сказала, что ноги у парня заживут, и все будет хорошо. Надеюсь, не соврали.

Как раз в этот момент произошел еще один конфликт: один из наших парней стал возмущался тем, что милиция вместо того чтобы ловить настоящих преступников, которые толпой нападают с ножами, занимаются срывом концерта и «прессингом» антифашистов. В ответ на это какой-то мент его схватил и начал бить. Парень пропустил как минимум один очень крепкий удар кулаком в лицо, мы попытались отбить его у ментов, но не удалось — ОМОН нас оттеснил, хоть и не стал сразу забирать. Видимо, опасались сопротивления со стороны посетителей концерта. «Приняли» в результате только того парня, которому досталось по лицу.

К тому времени на корабль уже начали запускать. Как стало понятно после, это было сделано специально, чтобы нас разделить для более простого приема. Когда где-то половина человек поднялась на борт, вход неожиданно перекрыли, а через несколько минут перестали даже выпускать с корабля обратно.

Здесь надо заметить, что заявление ментов о том, что «Пассажиры, зайдя на теплоход, начали его раскачивать» — не более чем чья-то бурная фантазия. Хотя понятно в каком направлении фантазия работает. Движение пытаются выставить толпой невменяемых малолеток, которые не могут собраться без поножовщины, качают лодки, да еще и набережную загадили. Звучит правда эта ментовская ложь настолько бездарно и неправдоподобно, что в принципе я лелею надежду, что значительная доля читателей СМИ не поведется на этот бред. Хочется верить, во всяком случае.

А потом начали «принимать». Вначале совершенно по непонятным причинам «приняли» наших музыкантов. Потом начали выхватывать нас по отдельности и волочь в автобусы. В какой-то момент пришел какой-то ментовской начальник, который объяснил, что в связи с тем что порезали нашего друга, нас всех должны опросить как свидетелей и предложили пройти в автобусы ОМОНа мирно. Обещали, что займет это не много времени и нас вернут на корабль, но понятно было, что это вранье. Тем не менее отбиваться от ОМОНа смысла я не видел (хотя кому-то все же удалось избежать задержания), к тому же там уже приняли моих друзей, так что я прошел без сопротивления.

Допросы в отделении:

В центральное отделение нас доставили, наверное, около сотни человек. Мы довольно долго парились в отделе, прежде чем нас начали таскать на допросы, хотя в это время мы не скучали — нас развлекали два каких-то молодых опера (кстати, за весь вечер нам не представился вообще ни один мент, хотя мы требовали). Молодые опера ругались на нас матом, предлагали отдельным ребятам «выйти поговорить», угрожали насилием. Манера разговора у сотрудников была как у гопоты: «Слыш ты чо не поэл? Ща выйдем получишь у меня!» и все в таком духе, только еще и с матом. Правда, эти двое ублюдков куда-то довольно быстро пропали и дальше стало более-менее спокойно.

В целом остальные менты вели себя вполне пристойно, во всяком случае насколько позволяла их натура (справедливости ради надо сказать, что один даже выразил нам сочувствие). Но это, конечно, если закрыть глаза на «мелочи» вроде того, что меня не понятно на каких основаниях сфотографировали, сняли мои отпечатки пальцев да и вообще говоря задержали. Некоторых из наших ребят немного «приложили» кулаками, но в целом совсем уже вопиющего беспредела в этот раз почти не было. Могло быть и хуже. Типичных ужасов, происходящих обычно с задержанными в отделениях милиции, в этот раз удалось избежать почти всем.

Хотя когда я сидел на допросе, из кабинета напротив доносились звуки побоев и истошные крики. Когда опер заметил, что я кошусь в направлении криков, спросил:

— Хочешь туда?

— Нет, — честно ответил я.

— А придется.

Но обманул — и на том спасибо. Однако на ребят, которых приняли с «оружием» (в основном перочинные ножи и баллоны с газом), пытались повесить нападение на своего же парня. Ментам пытались объяснять, что все принесенное — для обороны как раз от нацистов, без которых мало какое мероприятие обходится, и что конфликтов со своими ребятами у нас в принципе не бывает. Менты на это не реагировали, продолжая гнуть свою линию о том, что «нормальные люди на концерты такой арсенал не берут». Типа нас милиция и так охраняет — зачем нам еще средства самообороны. А о том, что нацисты бросаются на наших парней и девчонок с ножами чуть ли не каждую неделю и милиция не вмешивается — это они не знают и знать не хотят, списывая все на субкультурные разборки среди «своих». В общем разговор с ментами как всегда был тупиковый — понятие «самооборона» им вообще не знакомо, а если кто-то еще и поставил ирокез не дай бог — то обязательно наркоман. Здесь уместно заметить, что всех нас обыскали с собакой на наличие наркотиков.

Несмотря на то, что загадочным образом на корабле обнаружилась сумка с гашишем, все участники концерта оказались чистыми. Тоже показательно, между прочим, — особенно при том, что некоторые новостные издания с легкой руки милиции прямо характеризуют нас как «обдолбанных». Учитывая, что владельца сумки с гашишем так и не нашли, а перед тем, как впустить нас на корабль, менты все обыскивали (да и на входе тоже каждого «шмонали»), возникают недобрые подозрения в отношении связи милиции и появления этой сумки. В своем стремлении закрыть антифашистский концерт любой ценой они не остановились ни перед чем. Молодцы, выслуживаются, как могут, ничего не скажешь. Решили объявить концерт антифашистов наркопритоном. Хорошо, что хотя бы эта провокация вроде как провалилась.

Кстати, о составе людей на концерте. Милиция заявила: собирались «панки, готы и антифашисты». Обратите внимание, антифашизм для милиции — субкультура наравне с готами. Но если все же говорить о готах, то на самом деле в нашей компании они появились совершенно неожиданно на допросе. Когда спрашивали, о том, каких субкультур мы придерживаемся, отвечал кто во что горазд: «готы», «эмо», «космонавты», «математики», «экологи» — кого только не было. «Космонавтам» и «математикам» вроде как не поверили (хотя я и вправду математик), а вот готов выволокли в официальное заявление, хотя конечно реально никаких готов там не было и в помине.

Вообще менты проявили полную неосведомленность. У ребят, которых доставили в другое отделение, спрашивали, не являются ли они «скинхедами» и не разделяют ли идей нацизма. Было такое ощущение, что менты вообще не понимали что происходит, кто мы такие и зачем приехали, а просто выполняли чей-то приказ сверху закрыть концерт. О несогласованности концерта и неорганизованности так же вранье — милиция была поставлена в известность о готовящемся концерте заранее. Какие-то органы власти из большого перечня не предупредили, но это уже формальная придирка, насколько я могу судить. Если же говорить о реальных причинах нападения на нашего парня, то произошло оно как раз из-за того, что нас просто не пускали на корабль затягивая время и дожидаясь, пока кто-нибудь отойдет от общей группы и на него нападут.  

Организаторы же концерта напротив сделали все возможное для нашей безопасности, за что им кстати большое спасибо, — каждую группу встречали и провожали до точки сбора, другие ребята прочесывали местность с целью обойти потенциально конфликтные ситуации, и если бы не эти действия, то еще не известно сколько могло бы быть пострадавших. Понятно, что так же является ментовским бредом и то, что организаторы концерта «самоустранились». Не «самоустранились», а просто их никто не выдал. Пользуясь этим менты пытались посеять сомнения в наших рядах. Говорили, что «вот вас кинули — организаторы все теперь на вас свалят и никому вы не нужны», хотя не смотря на то, что об организаторах мы все молчали как рыбы, сами организаторы не скрывались и вели переговоры с милицией как задолго до концерта, так и после задержания.

Вообще есть такое чувство, что милиция окончательно потеряла ориентацию в уличных движениях, и от того в горячке хватает всех подряд, пытаясь обвинить любого попавшегося во всех смертных грехах и мешая в одну кучу абсурдное, пытаясь потом сохранить мину, выдумывая для прессы небылицы вроде «готы раскачивали лодку». Причины этого мне, если честно непонятны. Активисты «антифа» регулярно проводят легальные мероприятия, собираясь на пикетах и разъясняя свою позицию, доносят информацию до общественности о том, что происходит на улицах в связи с неонацистским насилием, но милиции это все как об стенку горох. Количество убийств зашкаливает за все мыслимые пределы, а органы правопорядка в упор не видят проблемы и ничего не делают, наказывая вместо этого тех, кто как-то пытается противостоять ультраправому террору. То ли власти боятся вообще любой организации граждан, какие бы мирные цели граждане не преследовали, то ли это все от некомпетентности, то ли ультраправые проникли во все структуры наших органов правопорядка — я не знаю, и не буду строить догадок»

Дополнительная информация: тел. 8-915-053-59-12, info@khimkibattle.org, http://khimkibattle.org

ИА «ИКД»

Ссылки по теме:

Охота силовиков на антифашистов подходит к концу? Химкинский суд оправдал Александра Пахотина

После допроса антифашист оказался в больнице с черепно-мозговой травмой

Избитый при допросе по Химкинскому делу пожаловался в Генпрокуратуру

«Свободу химкинским заложникам!» Граффити-акция в Москве

«Капитал — главный вредитель леса!». Солидарность с Химками в Санкт-Петербурге

Митинг-концерт в защиту Химкинского леса не смогли сорвать «грязные номера»

Митинг в защиту Химкинского леса в Москве

В Москве митинговали в защиту Химкинского леса (фоторепортаж)

Александру Пахотину присудили штраф «за мелкое хулиганство»

Задержанный в Жуковском пропал без вести

По подозрению в причастности к нападению на администрацию Химок задержаны более 70 человек